Текс олицетворял ледяное спокойствие, но взгляд, которым он наградил Сеза и отчасти Сонару, был весьма красноречив.
— Вера, наверное ты сможешь мне кое-что объяснить.
— Конечно, Текс. Возможно и ты сочтешь нужным объяснить кое-что мне. А пока я уведу Сонару?
Он нехотя кивнул и обернулся ко мне.
— Это минерал, про который ты говорил вечером?
Я утвердительно кивнул.
— Хоуп, покажи модели. И несколько предыдущих образцов.
— Не нужно, — слишком поспешно сказал Текс. — Разберись с оборудованием и тем, что вы с искином можете восстановить из потерянных данных. Образец не трогать, иным испытаниям не подвергать до дальнейших распоряжений.
…
До официального подъема оставался еще час. Спать уже не имело смысла, да и кто бы сейчас смог?
В лаборатории остались мы с Сезом, который влез в защитный костюм и пошёл в бокс, смотреть, можно ли восстановить работу анализатора физических свойств.
Я же подошел к мониторам и начал медленно просматривать данные предшествовавшие инциденту. Я автоматически отмечал, что все реакции опалита на порядок отличаются от предыдущих, но информации не хватало, чтобы я мог делать выводы. Ситуация сама по себе была экстраординарной. Но это не трогало меня, хотя еще год назад я был бы полон энтузиазма или по крайней мере собранности, чтобы вгрызться в проблему. Оставив Хоуп ковыряться в хламе из цифр, я подошёл к стеклу.
— Ну что там? — спросил я Сеза, уже снявшего боковую панель.
Последовала длинная тирада, выражающая мнение механика обо всем, но вселяющая надежду, что ремонт возможен.
— "Небольшой выброс тепловой энергии"… Да тут все оплавилось, — он ткнул в недра оборудования. — Мозги бы так поплавить железке.
— Я тоже люблю Вас, инженер-механик Новинг, — ответила Хоуп.
— Ого, Хоуп! Это Сонара тебя научила?
— Мисс Туинга и доктор Найт объясняют мне некоторые аспекты межличностного общения.
Ее формулировка натолкнула меня на догадку.
— Что ты вообще делал в коридоре на лабуровне ночью, Сез?
Ответа я не ждал, разве что очередную грубость, но Сез как обычно удивил меня.
— Хе, успокаивал девушку, — усмехнулся он. — Слушай, мужик, я знаю, что она тебе нравится. Но она предпочитает меня, понятно? Мы не будем устраивать разборок, лады? Я не поганю тебе, ты не поганишь мне, лады?
Мне стала кристально ясна собственная тупость. Со своими камнями, я и сам стал таким же. Конечно Сонара предпочла весёлого и жизнерадостного Сеза, потому что он мог дать ей то, чего не мог я. Заботу, примитивную, но такую понятную.
Они ходили в маленькую комнатушку Веры в медблоке, где можно разговаривать без невидимого, но постоянно довлеющего наблюдения. И Вера знала, более того, разрешала им. Меня передёрнуло от того, что я обманывал себя и предавался пустым надеждам. Я опять бежал от реальной ситуации вместо того, чтобы глядеть ей в глаза. Сез прав, я тюфяк. Перед глазами поплыл туман газопылевых образований и тёмные, похожие на древних рыб, силуэты застили звёзды.
— Твою ж…!
Вопль механика прервал мое самобичевание.
— Выпустите меня! Клянусь ногами в космоботах! Вот же они в углу!
Мерцание было уже еле заметно, но оно явно исходило из камеры с образцом. Сез отпрянул, а я прилип к стеклу.
— Железка! Чёрт! Железка! Эта хреновина облучила меня? Выпусти меня отсюда!
— Уровень радиации в норме. Фиксирую повышение температуры воздуха в испытательном боксе на два градуса.
Механик вылетел как пробка из бутылки и начал сдирать с себя защиту.
— Твою ж… твою ж…
— Успокойся! Спокойно! — заорал я. — Ничего же нет! Смотри, Сез! Всё, всё, всё!
Я зашел в бокс и встал в углу.
— Ну?! Это просто камень светился, и тебе примерещилось!
— Я просто чёртов псих… мы тут все психи… — Сез немного успокоился.
— Доктор Мус, покиньте испытательную зону! Покиньте испытательную зону! — голос Хоуп звучал бездушно и от этого пугал.
Но вместо того, чтобы выйти, я взял инструмент Сеза и начал выламывать заклинившую камеру с опалитом.
— Доктор Мус, покиньте испытательную зону!
— Мужик, ты чего делаешь? Теперь ты спятил? Совсем слетел с катушек? — Сез тоже подскочил ко мне и начал вырывать из рук отвертку.
Я пихнул его со всей силы локтём, он обхватил мне шею удушающим приёмом, когда раздался щелчок и лоток открылся.
Мы оба замерли и, не обращая внимания на завывания искина, уставились на камень зажатый металлическими держателями, как паучьими лапами.
— Это… он чего… пульсирует? — просипел Сез, его рука все еще не отпускала меня.
— Нет, — так же сипло ответил я. — Это он изнутри.
"Объятия" разжались и я, толком не осознавая, что делаю, вынул удивительно ровный, будто ограненный, кристалл из держателей.
Мерцание было мягким, неровным, или я просто не мог уловить сложный рисунок ритма, он грел мне ладонь, просвечивая ее насквозь.
— Что тут происходит?
Мы с Сезом одновременно посмотрели на Текса и подоспевшую Веру со знакомым инъекционным пистолетом.
Я засмеялся и протянул им опалит на раскрытой ладони. Дальше была только темнота.
…
Звон разбивающегося стекла вокруг, бесконечный, будто зацикленный, потому что никто и никогда не разбивал столько сразу. Осколки летят и впиваются в меня, проникая глубоко, распадаются на тонкие иглы и жгут изнутри.
— Не запускайте Кротов! Искры… — я думал, что прокричал, но на самом деле еле прошептал.
— Роди, ты очнулся! — Вера посмотрела на меня, потом на монитор возле ревитала. — Как себя чувствуешь?
Я попробовал пошевелиться. Получилось плохо.
— Отстегни фиксаторы, Вера.
Несколько секунд она раздумывала, глядя на меня сверху вниз сквозь прозрачную крышку медицинского "гроба" — ревитала.
— Прости Род, ты метался и мешал провести диагностику.
Удерживающие меня браслеты и ошейник разомкнулись и крышка медленно поднялась.
Вера помогла мне сесть, я еле сдержался от того, чтобы не оттолкнуть ее.
— Успокоительное, фиксаторы… Что дальше? Запрете меня?
— Не все так плохо, Род, — спокойно ответила женщина. — Ты вел себя агрессивно, пережил стресс и нуждался в помощи.
— Сколько времени я провалялся в отключке?
— Почти полдня.
— Убойные у тебя средства, — я спустил ноги на пол, но встать еще не решался, чувствуя легкое головокружение.
Вера как-то странно на меня посмотрела.
— Я не успела выстрелить.
В ушах опять раздался звон бьющегося стекла.
— Так почему ты просил не запускать Кротов?
— Я просил? Не знаю. Но если я тут полдня, то моя просьба все равно опоздала. Что с образцом?
— Текс забрал его. Я просила посмотреть, потому что у тебя на руке ожог, с которым не справился ревитал, но он не позволил.
Я посмотрел на ладонь. След от опалита не был похож на ожог, скорее на татуировку или тонкие шрамы, расположенные в виде геометрического рисунка. При сжимании кулака я почувствовал легкий дискомфорт.
— Это не смертельно?
И снова этот странный взгляд. Я посмотрел ей в глаза и Вера отвернулась, делая вид, что ей срочно понадобилось проверить записи.
— Вера?
— Род, — тихо и с нажимом сказала она, не поворачиваясь, — пока угрозы нет. Но я должна держать тебя под наблюдением.
На негнущихся ногах я подошёл к ней вплотную, надеясь, что искин не расслышит.
— Что здесь происходит? Объясни мне! Зачем были те записи?
Вера резко повернулась и впервые за годы я увидел на ее лице горечь.
— Прости, Роди. Хоуп, если я нарушу условия контракта в части секретности, чем это может мне грозить?
— В случае документальной фиксации факта разглашения информации лицам, лишенным допуска к таковой, искин станции "Кротовая нора" обязан сформировать отчет и направить его соответствующее подразделение Корпорации. В соответствии с особенностями миссии член экспедиц ии не может быть возвращен на Землю немедленно, однако Корпорация вправе взыскать пени либо полностью приостановить оплату по контракту. Вопрос о лишении допуска к дальнейшим работам или иной способ устранения нарушителя подлежит рассмотрению руководителя миссии, — Хоуп замолчала и я открыл рот, чтобы спросить, но она сказала: — Простите, Вера. Я обязана соблюдать протоколы.