…
Моя лаборатория была гораздо просторнее диспетчерской, и, если я включал проекцию окна, вообще не отличалась от подобной где-нибудь на Земле. Я усмехнулся странной иронии. Дома моя лаборатория точно также размещалась под землёй, на нижних уровнях огромного исследовательского центра Корпорации. И там не предлагался на выбор вид из несуществующих окон. Но здесь они не поскупились, и, включая, скажем, сосновый лес, я почти слышал ветер и птиц.
— Хоуп, выгрузи данные по образцам. Что с вечерней партией?
На мониторах вспыхнули бесконечные ленты таблиц.
— Отправить данные Тексу? — спросил искин приятным женским голосом, я поморщился. Давно можно было привыкнуть, что Хоуп записывает наши разговоры.
— Я провела сравнительный анализ. Образцы находятся в антирадиационной камере. Обработка закончится в час и шестнадцать минут по стандартному времени.
— Спасибо. Я пока еще в силах сам нажать "Отправить".
— Вас что-то беспокоит? Хотите пройти внеплановый тест?
— Нет, Хоуп, благодарю. Я просто посмотрю цифры еще раз. Отключить видеонаблюдение.
— Это нарушение протокола, сэр. Отключение видеофиксации возможно только в личных помещениях членов команды.
— Знаю. Я просто хотел тебя позлить.
— Позлить, сэр? — я готов был поклясться, что в голосе искина прозвучало удивление. — Я отмечаю небольшое повышение температуры тела. Вы точно не хотите пройти тест?
— Нет. Мне нужно работать. Проекцию образцов N-58 и О-1.
Освещение затемнилось и в центре комнаты повисли трехмерные голографические кристаллические решётки. Я попытался сосредоточиться на них, но почему-то увидел перед собой не молекулы, атомы и связи, а звездное небо с рисунком созвездий. Не сразу, но мираж удалось отогнать.
Мелодичный сигнал сообщил о том, что отчет ушел к Тексу. Он просмотрит его для формы, подпишет и отправит на Землю. Данные об исследованиях они получат через полтора стандартных года или около того, зависит от патрульных или транспортников, которые перехватят его на промежуточной станции, и буквально довезут домой, прыгая как блохи через подпространственные аномалии.
Мы здесь три стандартных года, следовательно до дома дошли наши первые отчеты. А ведь с тех пор я значительно продвинулся в исследовании опалитов в качестве проводников и информационных носителей. Но и "Странник", звездолет, доставивший сюда нас и оборудование, тоже еще не вернулся на марсианскую орбиту.
По спине пробежал холодок, как всегда, когда я об этом думал. Ведь случись с нами что, наши семьи узнают только спустя полтора года. О спасательной миссии речи вообще не шло, что было прямо зафиксировано в контракте. Пятнадцать лет в аду, вот на что мы подписались. Если кто-то и прилетит раньше, то только, чтобы засвидетельствовать факт нашей неудачи. "Неплохо ты назвал пять трупов", усмехнулся я.
Почему я опять думал об этом? И раздражение после выходки Сеза никуда не делось, а Хоуп его только усугубила.
Может она права и время пройти обследование?
Запертые в замкнутом пространстве станции, постоянно контактирующие друг с другом, мы обязаны были проходить психологическое тестирование раз в три месяца по хронометражу станции, а не реального времени Стекляшки.
Если что-то шло не так, наблюдались отклонения, первые симптомы агрессии, бессоница, Вера, наш штатный врач и психолог, подбирала подходящий комплекс средств. Более того, к "дню отдыха", который опять-таки полагался по протоколу, добавляли еще два дня полнейшего безделья либо работы в оранжерее, еще одном детище Веры.
…
Сама станция представляла собой полую сферу с толстенными многослойными стенками, способными выдержать давление и температуры огненной планеты. Ее проектировали несколько лет, ведь опалит на Стекляшке обнаружили, еще когда я был ребёнком. И по меркам космических путешествий это был грандиозный проект.
Внутри сфера делилась на несколько уровней, причем большую ее часть занимали технические этажи систем жизнеобеспечения и управления различными роботизированными механизмами, склады, ангары для Кротов, пусковая камера для грузовых капсул и цех первичной очистки руды.
Как и какими усилиями сфера была помещена в глубины планеты нас в известность не поставили. Может быть Текс о чем-то знал и помалкивал, да я не особенно интересовался. Нас вывели из криосна почти перед самым запуском станции в работу, дав лишь время на вхождение в норму.
С поверхностью Нору связывали несколько шахт, в том числе пусковая и та, по которой мы поднялись полюбоваться на жуткий восход звезды.
Наша рутина состояла в том, чтобы ежедневно запускать бурильщиков в недра планеты и, вычерпывая тонны твердой пустой породы, отыскивать "жилы" опалита.
Я должен отсматривать найденные образцы на соответствие определенным требованиям, снабжать каждую партию подробным отчетом, причем он достигнет Земли быстрее, чем прилетит сам груз. После этого Текс, Сез и Сонара инициируют процесс очистки руды и погрузки ее в автоматическую капсулу. После полной загрузки Текс очень тщательно высчитывает траекторию запуска и погодные условия. Двигатель капсулы рассчитан так, чтобы преодолев притяжение Стекляшки отправиться в долгий путь к более "обитаемым" участкам галактики. Посылаемый ею сигнал, позволяет контролировать курс капсулы. Впрочем, в астронавигации я разбирался постольку поскольку. Общий курс при подготовке к экспедиции я сдал, но предпочитал думать, что у нас есть Текс, который знает об этом больше. За прошедшие три года мы отправили только две капсулы. О стоимости опалита в результате подобных манипуляций мы иногда шутили, собираясь за ужином в "кают-компании".
"Скорость обработки информации ИИ при использовании опалита позволит вывести искинов на абсолютно другой уровень," — уронила как-то Сонара. — А уровень затрат на проект и потерь в случае неудачи, уже просчитан Корпорацией."
Текс тогда метнул на нее такой взгляд, что она пожала плечами и умолкла.
"Да какая разница, когда нам башляют баснословные деньги? — ухмыльнулся Сез. — Не знаю как вы, а я назло не помру тут. И когда через пятнадцать лет за нами придет транспорт, они найдут постаревшего, но весьма энергичного в предвкушении безумных трат, Сеза!"
Воспоминание снова вызвало приступ злости.
…
Люк почти бесшумно сдвинулся.
— Я войду? — Вера стояла на пороге лаборатории. По своей привычке она чуть склонила голову набок, ожидая ответа. — Хоуп беспокоится.
— Спасибо ей за заботу, — пробурчал я, предложил Вере кресло и, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, сказал громче. — Спасибо, Хоуп, я ценю твою заботу и соблюдение протокола.
— Рада стараться, Род, — тотчас отозвался искин. — Забота о команде одна из моих обязанностей согласно протоколам.
— Это только мне показалось, что я слышу иронию в ее голосе? — обратился я к Вере.
Она слегка улыбнулась. Вера нравилась мне, она была высокой, худой, с копной коротких рыжевато-седых кудряшек. У нее были веснушки, крупные, почти мужские руки и мягкая чуть грустная улыбка. Наверное хороший психолог и должен нравится.
Она покачала головой.
— Хочешь поговорить здесь или пойдем в "каморку"?
Так мы называли угол в кают-компании, где стоял неизвестно кем утвержденный полукруглый диван, весьма удобный для вечерних посиделок и разговоров по душам.
— Нет, тут тоже хорошо. Куда бы мы не пошли, каждый наш шаг записывается. Нет-нет, я не жалуюсь. Я об этом знал. То что не имею права на личную жизнь.
— Тебя это беспокоит? Или то, что Сон не замечает тебя?
— Ого! Не слишком ли прямо для коварного мозгоправа?
— Меня, как и Хоуп, не может не тревожить психологическое состояние команды. Твоя подавленность отрицательно повлияет на результаты работы. Ты нормально спишь?
Я пожал плечами.
— Хоуп, данные биопоказателей Рода за период с последнего теста.