— И снова правильно, Мазай. Я так понимаю, ты уже обо всём догадался сам. Так зачем ты терзаешь меня вопросами?
— Догадки могут быть ложными. Мне же нужна достоверная информация и вся картина.
— Здесь ты её не найдёшь. Сейчас я понимаю, что сам стал далеко не старшей картой в какой-то чужой игре. Поэтому у меня самого перед глазами лишь часть всей мозаики, остальные её кусочки тебе придётся поискать в другом месте.
— И всё же, что попросил колдун?
— Скажем так, его цена была посильна. По крайней мере, мне так казалось тогда.
— И снова что-то пошло не так?
— Болезнь и смерть барона Клён и последовавшее за этим вторжение Бродрика и его своры. Похоже, что не только я имел дело с этим колдуном. Он, кстати, в последствии стал придворным магом при князе, и от его «услуг» мне пришлось отказаться. Этой весной приступы одержимости опять настигли моего сына, и с каждой декадой они становились всё более частыми и сильными. Мне ничего не оставалось, кроме как вновь обратиться за помощью к грешцу. Он, к моему удивлению, согласился помочь, даже не вспоминая о разрыве прошлой сделки. Условия озвучил те же, а чтобы у меня было немного времени подумать, прислал… артефакт. Он какое-то время должен был подавлять источник, а вместе с ним и наваждения. Я не маг, не знаю, как он работает, да мне это и не так важно, главное, что сын снова стал собой. Его приступы бесконтрольной ярости прекратились, но убийства землях — нет. Кто-то пытался подставить моего сына, и в конечном счёте им это удалось. Этот **#*#** Бродрик заплатит мне за это!
И снова последовал удар кулаком по столу, на этот раз куда более сильный. Дождавшись, пока вспышка гнева погаснет, а в глазах забрезжит снова ясность ума, я решил поделиться с бароном своей информацией.
— Тогда у меня для вас две новости. Убийцу я нашёл, и он теперь мёртв сам. Думаю, что не удивлю вас тем, что им оказался всё тот же колдун, который помогал вам ранее. А вот второе сообщение, боюсь, куда менее приятное. Этот амулет я нашёл на теле мёртвого колдуна. Ведь это и есть тот артефакт, который вам передал мастер Ульдаг?
Я выложил на стол показавшуюся мне поначалу безделушкой вещь. Судя по взгляду барона, я снова угадал.
— Теперь этому мудаку Бродрику даже не понадобится что-либо доказывать, — с обречённостью в голосе сказал он. —. Достаточно будет дождаться, когда мой сын впадёт в безумие, и продемонстрировать это остальным лордам и простому люду. Молва разнесётся как пожар и сделает всё за него.
Я был склонен считать точно так же. Такая демонстрация окончательно подорвёт позиции дома Волка и положит конец их притязаниям на власть в этих землях. А вместе с этим закончится и их баронская вольница. Без сильного лидера, коим является старший из Волков, им просто нечего будет противопоставить власти Бродрика. При чём исход будет один и тот же вне зависимости от того, что сейчас решит предпринять сидящий напротив человек: двинуть войска на резиденцию князя или же доживать свой век в одиночестве. После такой правды вряд ли он сможет найти поддержку где бы то ни было: ни среди других северных лордов, ни в Империи, известной своим отношением к одержимым магам, ни даже на своей собственной земле, полной ужасных слухов о творимых здесь кровавых зверствах.
Разве что мастер Ульдаг может протянуть руку помощи, если барон всё-таки согласится заплатить свою цену.
— Что передать моему нанимателю?
Барон ненадолго прикрыл глаза, не решаясь сразу дать ответ. Но похоже судьба подвела его к той черте, когда не остаётся ничего другого, кроме как шагнуть в пропасть.
— Своё согласие я сообщу ему сам.
Барон достал небольшой ключ и отворил им какой-то ящик, расположенный с его стороны стола. На столешнице появилась простая шкатулка с двумя створками. Открыв одну из них, он извлёк оттуда небольшой камушек, напоминающий поисковый маячок, выданный мне Кромвелем, только меньше раза в два. Его он положил на стол и, проткнув палец длинной иглой, извлечённой из недр всё той же шкатулки, капнул каплю своей крови, от чего мутно-белый цвет камня подёрнулся розовой дымкой.
— Дело сделано, — сказал он.
— А моя работа выполнена, — кивнул я, собираясь встать из-за стола, чтобы отправиться в обратный путь в Сенехим. В обмен на добытые для заказчика сведения я рассчитывал получить ответы на интересующие меня вопросы.
Но вот у барона было другое мнение.
— Не всё так просто, Мазай. Я честно поделился с тобой всей информацией, которую знал. И даже заключил сделку с твоим нанимателем. Но всё это бессмысленно, если мой сын умрёт или же станет всеми проклинаемым изгоем на своей родной земле. Поэтому ты должен мне помочь.
Как же я не люблю, когда кто-то говорит мне, что я ему вдруг что-то должен. Особенно, если этому человеку уже нечего терять.
— Не помню, чтобы я был чем-то обязан роду Волка. Меня ждёт дорога на север.
— Только после того, как мой сын будет в безопасности, — в голосе барона зазвенела сталь, но следом уже куда более мягче он добавил. — Думаю, что и твой заказчик будет совсем не против, если ты выполнишь мою просьбу. Он как никто в этом заинтересован, если хочет достичь своей цели.
— И всё же, я откажусь. Надеюсь, в этом случае меня не постигнет та же судьба, что и имперского мага, посетившего вас 8 лет назад?
— Кто знает, Мазай, кто знает… Но твои друзья уже пребывают у меня в гостях и вместе со мной будут дожидаться хороших вестей. Поэтому я рекомендую тебе не задерживаться в моём замке, а поспешить на выручку моему сыну. А чтобы сгладить ощущение несправедливости, которое тебя сейчас несомненно гложет, я готов заплатить за свою «просьбу» интересной для тебя вещью.
Барон открыл вторую створку шкатулки, и магический свет лежащего там жертвенника заставил меня затаить дыхание, пробудив сосущее чувство голода в районе солнечного сплетения.
— «Соглашайся», — услышал я внутренний голос и, поддавшись наваждению, кивнул. Это не осталось незамеченным для главы рода.
— Рад, что мы договорились, — сказал он. — И… удачи нам всем.
* * *
В малом зале, где обычно принимал гостей мастер Ульдаг, не было и намёка на ветер. Оба окна были закрыты и даже зашторены, чтобы красное закатное солнце не мешало разговору. Но отчего-то огоньки во всех масляных лампах сегодня всё равно танцевали свой особенный танец, отбрасывая движущиеся тени на стены и предметы мебели. Не от того ли, что даже языки пламени ощущали, что по соседству с ними беседу ведут два сильнейших мага королевства.
— Отрадно видеть тебя в моей скромной обители, магистр. Отрадно и волнительно.
— От чего же тебе волноваться, друг мой Ульдаг? Разве не ты сказал моему человеку, чтобы в следующий раз я не посылал слуг, а пришёл к тебе сам?
— Долго же ты собирался в дорогу, Шад. А ведь здесь совсем недалеко от столицы. Или же дорога от Той’о’тура к подножью столь утомительна, что ты стараешься лишний раз не покидать королевский чертог?
— Дела, — коротко прокомментировал магистр, неожиданно нагрянувший к Ульдагу в гости. — Король Загоррик всё чаще хочет видеть меня подле себя. С возрастом его одолевает всё больше сомнений, от того он часто ищет моего совета.
— Ты всегда хорошо видел нити, Шад. Но даже тебе не дано доподлинно знать, куда они в конечном счёте приведут. Действуя в настоящем, ты меняешь будущее, и таких желающих влиять на ход истории куда больше, чем тебе кажется. От того всё это похоже на бесконечную игру, победителей в которой определяет всё тот же случай. Так разве стоит оно того?
— Ха, я хорошо помню твои уроки, Ульдаг. Но не лукавь, ведь я знаю, что и ты плетёшь свой узор. К тому же не так давно ты сам был частым гостем в Той’о’туре и стоял возле трона по левую руку от короля. Твои советы он слушал с неменьшим вниманием.
— Ровно до тех пор, пока они ему нравились.
Магистр на секунду задумался, словно вспоминая что-то.
— Знаешь, когда я путешествовал в поисках новых знаний, то пару раз дорога приводила меня в Южные королевства. Там мне довелось увидеть много диковинных вещей, вышедших из мастерских Мёртвого города, или как зовут его южане — Города чёрной печали. Туда до сих пор ходят смельчаки в поисках чего-то, что осталось ещё со времён Раскола. Так вот, одной из таких диковинок была хрустальная пирамидка, которая имела удивительное свойство. Если в неё направить луч обычного света, то он разделится на несколько других. При этом каждый из них будет разного цвета. И что удивительно, никакой магии в этой вещице, которую они зовут призмой, нет.