Вместе с тем Гитлер осознал лживость гедонистического отношения к жизни. Почти все западные интеллектуалы (и, безусловно, все сторонники «прогрессивных» идей) со времен последней войны негласно сходились в том, что люди жаждут вести спокойную, безопасную жизнь, не зная потрясений и боли. Такой взгляд на жизнь исключал проявление патриотизма и военных доблестей. Социалист, застав своих детей за игрой в солдатики, склонен огорчиться. Однако он вряд ли сможет придумать замену игрушечным солдатикам, поскольку оловянные пацифисты не подойдут для этих целей. Гитлер, с предельной ясностью осознавший это своим мрачным умом, понимает, что люди жаждут не только комфорта, безопасности, короткого рабочего дня, гигиены, контроля над рождаемостью и, в целом, здравого смысла. Они также мечтают (по крайней мере, время от времени) о борьбе и самопожертвовании, не говоря уже о барабанах, штандартах, флагах и парадах, на которых изъявляется преданность. Какими бы они ни были в контексте экономических теорий, фашизм и нацизм психологически гораздо более действенны, нежели любая гедонистическая концепция жизни. То же самое, судя по всему, верно и в отношении сталинской версии казарменного социализма.
Все три великих диктатора нашего времени упрочили свою власть, возложив непомерное бремя на свои народы. В то время как социализм и даже капитализм в более сдержанной форме сулили людям: «Вам предлагается хорошая жизнь!» – Гитлер заявил им: «Я предлагаю вам борьбу, опасности и смерть!» – и в результате вся нация бросается к его ногам. Возможно, несколько позже народу это надоест и он передумает, как это случилось в конце прошлой войны. После нескольких лет бойни и голода «Величайшее счастье для наибольшего числа людей» – это весьма неплохой лозунг, но в данный момент все же популярнее фраза «Лучше ужасный конец с почестями, чем ужасная жизнь без конца». Теперь, когда мы вступили в борьбу с человеком, провозгласившим подобное, нам нельзя недооценивать эмоциональную привлекательность такого призыва.
Что такое фашизм?[57]
Из всех вопросов, оставшихся в наше время без ответа, пожалуй, самый важный звучит следующим образом: «Что такое фашизм?»
Одна из организаций, изучающих общественное мнение в Америке, недавно задала этот вопрос сотне разных людей и получила ответы, которые варьировались от «это истинная демократия» до «это настоящая бесовщина». Здесь, в Великобритании, если попросить обычного, среднестатистического человека дать определение фашизму, он, скорее всего, упомянет режимы в Германии и Италии. Однако такую трактовку нельзя считать удовлетворительной, поскольку даже крупнейшие фашистские государства существенно отличаются друг от друга по своей структуре и идеологии.
Нелегко, например, вписать Германию и Японию в одни и те же рамки, еще труднее дело обстоит с небольшими государствами, которые можно охарактеризовать как фашистские. Обычно исходят из того, что фашизм по своей сути представляет собой воинствующую идеологию, процветает в атмосфере военной истерии и решает экономические проблемы исключительно путем подготовки к войне или захвата иностранных территорий. Вместе с тем очевидно, что эти принципы не относятся, скажем, к Португалии или различным южноамериканским диктатурам. Наряду с этим предполагается, что один из отличительных признаков фашизма – это антисемитизм. Однако некоторые фашистские движения нельзя считать антисемитскими. В результате научных споров, которые годами ведутся на страницах американских журналов, не удалось даже определиться с тем, является ли фашизм формой капитализма. И все же, когда мы применяем термин «фашизм» к Германии, Японии или Италии, находящейся под диктатурой Муссолини, мы в общих чертах понимаем, что подразумевается.
При этом именно во внутренней политике это слово утратило остатки изначального смысла, так как если вы внимательно изучите прессу, то обнаружите, что практически не существует такой социально-общественной группы (не говоря уже о политической партии или организации любого рода), которая за последние десять лет не была бы заклеймена как фашистская. Я не упоминаю об употреблении слова «фашист» в обыденной речи, а ограничиваюсь лишь тем, что смог почерпнуть из газет.
Практически не существует такой социально-общественной группы (не говоря уже о политической партии или организации любого рода), которая за последние десять лет не была бы заклеймена как фашистская.
Мне встречались выражения «сочувствующий фашистам», или «личность фашистского толка», или просто «фашист», которые всерьез применялись к следующим социально-общественным группам.
Консерваторы. Все консерваторы, сторонники миротворческой политики или же ее противники, считаются профашистскими субъектами. Британское правление в Индии и других колониях рассматривается как идентичное нацизму. Организации, которые можно было бы назвать патриотическими и исторически сложившимися, обозначаются как «тайно поддерживающие фашизм» или «профашистские». Примерами могут служить бойскауты, Столичная полиция, МИ-5[58], Британский легион[59]. Фраза: «Все частные школы – рассадники фашизма!» – считается самоочевидной.
Социалисты. Защитники капитализма старого образца (например, сэр Эрнест Бенн[60]) утверждают, что социализм и фашизм – это одно и то же. Некоторые журналисты из числа католиков настаивают на том, что социалисты являлись главными коллаборационистами в странах, оккупированных нацистами. Аналогичное обвинение (правда, под несколько иным ракурсом) выдвигалось Коммунистической партией, когда она стала придерживаться крайне левых позиций. В период с 1930 по 1935 год газета Daily Worker[61] имела обыкновение называть Лейбористскую партию «лейбористскими фашистами». Этому вторят другие левые экстремисты, например анархисты. Некоторые индийские националисты считают британские профсоюзы фашистскими организациями.
Коммунисты. Широко распространена точка зрения (ее придерживаются, например, Раушнинг[62], Питер Друкер[63], Джеймс Бернхэм[64] и Фредерик Фойгт[65]), согласно которой не существует разницы между нацистским и советским режимами. По мнению ее сторонников, все фашисты и коммунисты стремятся практически к одному и тому же и в какой-то степени даже являются одними и теми же личностями. В издании Times (довоенной эпохи) СССР назывался «фашистским государством». Этому, опять-таки, вторят анархисты и троцкисты.
Троцкисты. Коммунисты обвиняют собственно троцкистов, то есть лиц, принадлежащих к политической группе Троцкого, в том, что они относятся к идейно-политическому течению, которое скрытно поддерживает фашизм и оплачивается нацистами. В период существования Народного фронта[66] представители левых сил искренне верили в эту концепцию. В то время, когда коммунисты стали придерживаться крайне правых позиций, они были склонны выдвигать это же обвинение в адрес всех политических фракций, отличавшихся более левой точкой зрения, например в адрес Партии общего благосостояния или Независимой рабочей партии[67].
Католики. За пределами своей собственной общины католическая церковь почти повсеместно считается профашистской, как объективно, так и субъективно.
Противники войны. Пацифистов и других антивоенных активистов часто обвиняют не только в том, что они сочувствуют деятельности стран гитлеровской Оси, но и в том, что они проникаются профашистскими настроениями.
