- Интересно. С вами бы не согласились иерархи, диктаторы, сеньоры и господа этого мира, - минорно отметил рекрут. – Они правят всласть, они верят в то, что нужно брать то, что можно взять, завоёвывать там, где есть шанс и грабить, где сопротивление слабо. Они живут в своих дворцах и замках, виллах и поместьях, нещадно обирая подданных и разоряя то немногое, что осталось.

- И из-за них наш мир стал таков, каков он есть.

Выйдя из мрачного прохода, Йозеф встретился с ещё одним чудом Мальты. Теперь его глаза созерцали невообразимое количество столов, где устроены мензурки с флаконами и перегонными кубами, микроскопы и даже небольшими комплексными лабораториями. Всё отдавало стерильностью, к работе привлечены братья и сёстры в белоснежных халатах.

На этот раз нос и уши уловили новые запах и звук. Что-то бурчит и шипит, готовится и рассматривается, а обоняние улавливало нотки чего-то приятного и тонизирующего. Из общего религиозного духа тут только рисованные ангелы.

- А тут я так понимаю, у вас лаборатории?

- Ты прав. К тому же недалеко расположен лазарет. Мы там помимо братьев и сестёр, лечим наших горожан и тех, кого из странствий и проповедей, привезли.

Это ещё сильнее удивило Йозефа. Готовность так жертвовать и распаляться ресурсами поражает, но в тоже время рекрут находит в истории и примеры, похожие на то, что он видит тут. Крохотные коммуны прогресса или маленькие республики названной справедливости – все они пытались делать то, что творит Орден. Но они сгинули в вихре бесконечных изменений и войн, их снесли безжалостные короли и диктаторы.

«Только бы Мальтийский орден не постигла эта судьба».

Йозеф оказался там, куда вело его сердце. За тёмным переходом и невзрачной дверью начинался маленький Эдем, предстающий пёстрым полем разноцветных кричащих роз. Синие, алые, жёлтые, розовые, чёрные и белые – роскошные цветки складывались в удивительные узоры и таинственные глифы. Над головой раскинулся стеклянный потолок, в котором виднеется роскошное ультрамариновое небо с белыми облачками. Нос свело от сумасшедшего сладкого аромата сотен цветков, глубокого запаха, захватывающего сознание и уводящего его в мир грёз. Журчание искусственного ручейка, прохладный лёгкий ветерок, гоняемый вентиляторами, аккуратные и сказочно-карамельные лавочки с каменными дорожками уводили сознание в мир грёз.

Но, впрочем, глаза узрели цветок, который ему показался куда более прекрасный, нежели тысячи роз. Напротив, стояла высокая девушка, чьи изумительные формы скрыты за длинным и строгим тёмным платьем цвета шоколада, расшитым золотом. На этот раз Йозеф не отводил глаз от её миндалевидных очей и проникновенного взгляда, словно видел там что-то знакомое, родственное.

- Мы вас оставим, - холодно отметил Иоанн и пошёл прочь.

Нога робко начала движение, парень выдохнув, подошёл к девушке. Его нос ущипнуло что-то, но он не смог уловить что, хотя понимал, что это слабая тень духов дамы. Встав рядом с ней, он ощутил укол у сердца, волнение, созданное обстановкой. С предыханием он заговорил:

- Аэлет, я рад, что приняла приглашение прогуляться.

- Зачем ты меня сюда позвал? – смущённо говорила наёмница, она явно в первый раз видит такую красоту, само её существование смущает огрубевшую женскую душу. – Пока меня притащили из женского крыла сюда, я столько всего увидела. Это ужас… в хорошем смысле.

- Я знаю, мне тоже представили много чего, - он осторожно пошёл и девушка последовала за ним; они медленно двинулись сквозь роскошный сад. – Аэлет, я много слышал о том, что у братьев Мальты есть роскошный сад, но никогда его не видел.

- А я тут причём? – усмехнулась италийка.

- Хотел тебе показать, - отстранённо и с нотой печали ответил парень, всматриваясь в десятки роз, затопивших всё большим прекрасным и цветущим полем, где он узнал символ птицы. – Тебе, Аэлет.

- Мне? Обычной наёмнице? – изумление рекой лилось в голосе. – Йозеф, пройдха тарантийский, зачем это? Я хотела остаться с взводом, но ты вытянул меня сюда. Я сначала офигела от этого, но сейчас ты переплюнул всё. Зачем, чем я заслужила такое?

- Ты меня спасла, - он провёл рукой, сотворив чудесную дугу, показывая на шикарные поля, - или тебе не нравится? Наверное, мы больше никогда не увидим такого… если навсегда не останемся в Ордене.

- Всё прекрасно, - спокойно ответила Аэлет, в её очах звёздной россыпью отразились цветы, душа же приникла к сей чудесным образам, подобно жаждущему к живительной влаге.

Пара ступила на деревянный мостик, выгнутый полукругом. Под ними журчала прозрачная голубая речушка, услаждающее ухо, привыкшее к грохоту орудий или городскому копошению.

«Не к природе ли несётся душа человеческая?» - спросил себя Йозеф. – «Не из неё ли вышел человек? А мы её столь давно променяли на каменные джунгли, которые потом и убили нас».

- И всё же, я не понимаю, ведь и ты меня спас. Зачем ты решил мне всё это показать? Да, я восхищаюсь этим садом, но не понимаю… ты ведь мне ничего не должен.

Вопрос повис в воздухе. Йозеф хотел бы ответить что-нибудь логическое, что-нибудь ясное и внятное, но не находил ничего, кроме обычного желания порадовать человека, ставшего близким. Он бы мог и поблагодарить Румо за помощь, но это сделает за бутылкой пива, да и прогулку по саду он не понял бы. А Аэлет? Он раз за разом обращался к рассудку за разъяснением, но как скудный язык способен выразить буйство эмоций сердца?

Они увидели красивую лакированную лавочку и быстро заняли её. Тут всё говорило языком мира, покоя, который, несомненно, исцелял душу. Этим людям ведома лишь война и тотальная разруха, и прикосновение к осколку прошлого разгоняет мрак настоящего, вселяя уверенность и водворяя свет тщетной надежды.

Мягкость, спокойствие и приятная атмосфера всё же размягчили сердце наёмницы.

- Прости мне мою слабость, - с этими словами она положила свою голову на плечо парню, рекрут ощутил бархат женской кожи, мягкость пышного чёрного волоса. – Тут… чувства, - её язык стал заплетаться.

Йозеф трепетно протянул руку и положил её на плечо девушки, слегка прижав её и ощутив воодушевляющее тепло её тела.

- Прыткий малый, - усмехнулась девушка; грубость и какая-то чёрствость отступили и на этот раз рекрут услышал, наверное, плач самой души, - проклятье, как же мы далеко ушли в своей тупизне. Хотя я понимаю, что и во мне дурости, как дерьма в помойке.

- Я думаю, твоей подруге тут было бы приятно, - Йозеф решил отвести разговор от самобичевания.

- Шьяни была бы рада видеть подобное место, - она чуть поёрзала, - отдала бы многое, чтобы сюда попасть.

- Я надеюсь, мы сюда ещё когда-нибудь вернёмся.

- Это да, - речь Аэлет дрогнула, заиграла задором. – Вот тебе двадцать пять лет, ты побывал в полиции, передрягах и прочем дерьме. А вот женщину ты себе нашёл? Вот если бы кто-нибудь захочет быть с тобой… ей нужно будет драться?

- Было пару девушек, но ничего серьёзного. Сейчас я свободен, Аэлет.

- Понятно.

- Может быть я подумаю когда-нибудь о семье. Но сначала нужно заработать денег, найти своё место в этом мире. Ты сама всё понимаешь.

- Знаешь, Йозеф, меня удивили братья белого креста. Они по истине стали тем… кем быть может должно быть человечество. Да, они ударились в веру, но то, что они делают… никто не делает. Тут я увидела… то чего не видела двадцать девять лет.

- Не нужно слов, - томно произнёс юноша. – Я всё понимаю.

- Спасибо тебе, за то, что пригласил меня сюда, - на сладких насыщенных губах расцвела пленяющая улыбка. – В этой цитадели… в этом саду… я увидела, что значит быть человеком.

Йозеф вспомнил одну из догмат и максим, которую прочёл на хоругви в одном из неисчислимых посещений цитадели:

«Рыцари Мальты, аколиты и послушники белого креста – это мужчины и женщины с человеческим сердцем и светом в глазах. Они – слуги истины, выходящие против разрухи и тьмы, окутавшей мир. Они истинные последователи Завета. Орден – островок спасения посреди моря коварства и лжи. Истинно верные до последнего удара сердца. Они несут крест невзгод, крест взаимпомощи и любви к тем, кто их ненавидит. И они несут этот крест не только на своих одеждах, но и в душе».