— Я сам сюда записался! — тут же сварливо пробубнил мой приятель, а затем задумчиво добавил, — Но многие Истинные отправляют младших детей в ревнители. И не только младших…
— На кой черт-то? — хмыкнул я.
— Вот ты умный-умный, а иногда деревенщина, — хмыкнул блондин, пиная наши баулы с хорошо поработавшим сегодня оружием, — Все эти отказы напоказ от семьи и от рода, все эти клятвы и обязательства ревнителей, Кейн… мы живем в тесном мире. За простолюдинами стоят монархи, которых всеми силами держат простые феодалы, которым нужна мана. Каждый человек на вес арканита, тем более солдат или воин. А ревнитель — это…
— Инструмент политика, разведка, преданный семье человек, — меланхолично перечислил я.
— Именно, — кивнул мне Азов, негромко продолжив, — Тут тоже все поделено и разграничено. Видишь тех, кто на государственных четырехцепных? Пока к ним присматриваются, а вот потом начнется отсев. Самых лучших заберут службы государя, затем оставшимся, если они будут подавать надежды, будут делать предложения. Смертность высокая на первых порах, но те, кто выжил — бедными не бывают. Они бывают либо мертвыми из-за того, что слишком часто продаются, либо обеспеченными. Хорошо обеспеченными.
— Тогда почему вы тут такие инфантилы? — скривился я, — Нет, ну серьезно, не обижайся. Вон, посмотри на этих придурков.
«Придурки», сгрудившиеся возле дерева в количестве пяти человек, упоенно играли в карты на… щелбаны. Не совсем так, тут система была сложнее, поэтому «валюта», выполненная в виде тонких листиков бумаги, имела разное ранжирование — щелбан, пинок, лещ и, самое старшее и страшное — услуги. Мелкие, средние и крупные.
Вполне себе серьезная тема среди бедных студентов, как рассказывала Пиата. За попытку подделать листочек с росписью, уже устроили «темную» троим хитрованам, причем хорошую такую, с сотрясениями и переломами.
— Это тоже часть отсева, — удивил меня взрослый тон Азова, — Мы сейчас, по сути, чем занимаемся? Учим некоторые основы владения чернокнигами, так? Тренируем собственные каналы магии. А все остальное время учим то, что нужно знать каждому достойному члену общества. Но на самом деле ревнителю многого знать не нужно. Ты, кстати, живой пример для них, можно сказать. На ровном месте столько заработал!
— Угу, и сижу теперь на этих деньгах как курица на яйцах, — пробурчал я, — Ни вздохнуть, ни пёрнуть. В смысле вложиться некуда…
— Ты себе нашел целую баронессу, — хрюкнул Азов, — И она на тебя уже посматривает не просто как на шпыняющего её хама, но и как на человека, имеющего почти полмиллиона рублей!
— Костя, её баронство в жопе Европы, а мы с тобой сейчас в одном из самых просвещенных и богатых городов мира, — с чувством проговорил я, — Но…
—…не принадлежим ни к негоциантам, ни к промышленникам, ни к внутреннему кругу аристократии города, — подхватил вредный блондин, — А еще… хотя стой, смотри! Видишь вон ту женщину? Вон, рядом с директором? И твоя невеста рядом с ними!
— Вижу, — процедил я безо всякой радости.
На дорожке прямо у раскрытых ворот главного входа стояла троица. Лысоватый и пузатый директор нашей шараги, бледная Кристина с высоко задранным носом и очевидно хреновым настроением, а напротив них… Сильвия Сильверхейм, тоже пребывающая в отнюдь не радужном настроении. Ногами она не топала, руками не махала, вообще вид держала гордый и независимый, но понять, что женщина раздражена, было несложно.
— Вот тебе, Кейн, живой пример, — донесся до меня голос приятеля, — Это Сильвия Сильверхейм, одна из тех самых Сильверхеймов. Думаю, что ты даже в своей дыре о них слышал. Очень богатые, очень влиятельные, у них очень много врагов. Знаешь, почему у них много врагов? Потому что они один из немногих родов Истинных, у которых есть излишек денег. Бытуют слухи, что их мир — очень неприятное место, где почти негде жить, поэтому Сильверхеймам не нужны были люди, им не нужно было вкладываться в развитие своего домена, а арканит приносит чудовищные прибыли. В результате, Кейн, они начали соваться не в свои дела. Пытаясь нарастить влияние и власть, они ссужали деньги, покупали купцов, превращали целые баронства и графства в своих марионеток…
В общем, мои родственники вполне могли прийти к успеху, но тут внезапно выявилось еще аж несколько Истинных родов, хором заявивших, что в их мирах тоже есть арканит. Ежу понятно, что это было заранее организовано для того, чтобы подкосить Сильверхеймов насмерть, обрушив им и основной бизнес, и побочные, но род умудрился выжить, лишившись в процессе всей не положенной ему уложениями собственности (три барона и один граф упились насмерть на радостях), но и сохранив на мировом рынке свои позиции основного поставщика кристаллов за счет сильного снижения цен.
Однако, полученный ущерб здорово отрезвил заносчивых Истинных. Или, скорее, заставил озлобиться и стать осторожнее? Во всяком случае, они, скатившись почти от трона повелителей мира к остальным Истинным, продолжили пытаться найти применение своим деньгам. Иногда даже находили, завоевав себе репутацию тех, с кем не стоит связываться. Если мир не позволяет легально покупать себе власть, то есть еще и теневой, в котором запретов куда меньше, так что у Сильверхеймов были и слава, и репутация. А также много, очень много врагов, желающих в удобный момент вцепиться им в подбрюшье.
Хороший урок для некоего жадного Дайхарда, неосмотрительно пытающегося заработать там, где всё давно поделено и находится в постоянно контролируемом самыми разными группами равновесии. Сложная система сдержек и противовесов, категорически не терпящая флуктуаций.
— Поэтому, друг мой, Аркендорф — это твой золотой билет, — разглагольствовал Азов, — Да и мой тоже. Баронство, к делам которого традиционно не задают вопросов, — это куда перспективнее, чем твои идеи по поводу патентов.
Тут я был вынужден согласиться. Сам немало помнил из своей жизни, а еще в голове сидел Эмберхарт, который знал на порядки больше. Техника, наука, экономика, философия. Знаний было завались. Только вот чтобы «изобрести» какое-то новшество, надо было сначала твердо увериться, что в этом мире оно будет пользоваться спросом. А с этим были большие сложности. К примеру, взять окна моей квартиры в общежитии? На вид самое прозаичное стекло, а по сути — видоизмененный ударопрочный и почти не пропускающий звук материал, прошедший через специальный промышленный ритуал. Двойные стеклопакеты в этом мире нужны менее использованных прокладок.
— Да уж… — уныло вздохнул я. В книжках было все просто. Попаданец «изобретает» карамельную жопу на палочке, к нему тут же со всех ног несут деньги, государь приглашает его на приемы, разные графы вьются стаями в надежде присосаться, а он только лежит весь томный в ванне из шампанского и вяло руководит чудом образовавшейся службой безопасности, отбиваясь от попыток украсть секрет карамельной задницы.
Бизнес — это всегда серьезно. Не с моими текущими нагрузками, статусом и положением туда лезть. Тем более с налету. Аркендорф куда более надежный и тихий выбор.
— Смотри-смотри, — меня ткнули в бок, — А отношения там накаляются! Ты бы подошёл, что ли?