Торп и Турп поинтересовались, какое оружие есть у стражников, и призрак объяснил, что охрана вооружена арбалетами и короткими мечами, удобными для близкого боя. Огнестрельного оружия у них нет. Видимо, Картар нанял себе телохранителей из диких, горских племен, незнакомых с пистолетами и винтовками.

Друзья выработали план действий и пошли вперед.

Вот и ворота. И два стражника, выскочив из темноты, наставили на них арбалеты и что-то закричали на гортанном, непонятном языке.

— А ну! — недовольно заворчал Хамяк, поплевывая на левую, ударную лапу. — А ну, потише! Ишь, раскудахтались, шибзики!

Горцы вскинули оружие, целясь Хамяку прямо в нос.

— Ох, ох! Испугался я, испугался, — притворно завопил зверь, поднимая лапы вверх. Но тут вперед вышел Турп и уверенно двинулся прямиком к воротам.

Стражники не стали долго раздумывать и спустили стрелы почти одновременно. Тренькула тетева, стрелы ударили в невидимые доспехи и, высекая фонтан искр, скользнули по прозрачному металлу в разные стороны так, что стрела первого стражника наповал убила второго, а стрела второго убила первого. Турп и сам не ожидал такого чудодейственного эффекта. Он остановился и, моргая глазами, произнес:

— Вот так штука!

— Сила в доспехах моих таится дивная, — начал было призрак. — Разящая врага и победу несущая сила…

Но времени на хвастовство не было.

Вошли в ворота. Внутри замка, на стенах, красовались причудливые светильники в форме драконов, изрыгающих пламя.

— Вот, смотри, Сопер, — назидательно произнес Джон Кишо. — Эй, Сопер?! Где ты?

— Опять сбежал, — с презрением процедил Хамяк. — Трус. Я с этим ящуром отныне не разговариваю. Все!

Он покрепче сжал палку и уверенно зашагал по коридору. Впереди показалась лестница, а за ней друзей встречал еще один отряд горцев.

На этот раз события развернулись несколько иначе. Турп вновь бесстрашно ринулся вперед, восклицая: «Бей врага!». Горцы выстрелили, но стрелы никого не поразили. Одна чиркнула по стене, а другая вонзилась в доспехи и застряла там. Со стороны казалось, что она висит в воздухе в сантиметре от Турповой груди. Стражники выхватили еще по одной стреле, но перезарядить арбалеты не успели, поскольку Хамяк подскочил к ним и, взмахнув два раза палкой, раскидал противников по углам, разбив арбалеты в щепки.

Тут неожиданно сзади на друзей напали еще три охранника. Эти стрелять не стали, а сразу выхватили мечи и бросились в атаку. Тогда в свалку — вмешался Торп. Спокойно глядя, как нападающий стражник бежит на него, выпучив глаза, он выставил вперед невидимый меч, и горец со всего разбега сам напоролся на него.

Хамяку пришлось похуже. Противник все зажимал и зажимал его в угол, а Хамяк все защищался и защищался своей палкой. Но меч с легкостью обрубал древесину, враг чувствовал близкую победу, злобно орал и заносил меч все выше.

Увидев это, Торп поспешил на помощь и, подбежав сзади, огрел стражника по голове рукояткой своего меча. Тот упал, заливаясь кровью из разбитого лба, а Хамяк, переломив его клинок о колено, бросился на помощь Турпу.

Тому, правда, видимо не нужна была ничья помощь. Он, хоть и был безоружным, но в невидимых доспехах чувствовал себя прекрасно. Противник бегал вокруг Турпа, нанося удары до тех пор, пока не свалился от усталости. Турп лишь улыбнулся тихо, и они с Хамяком принялись связывать поверженных врагов.

Обезвреженных стражников сложили в угол и продолжили восхождение по лестнице.

— Э-э, — обеспокоился неожиданно Торп. — А где же Джон Кишо?

И вправду, Джона Кишо с ними не было. Участия в драке он тоже не принимал.

— Что за шутки! — разозлился Хамяк. — Ну, не дай Бог, с его головы упадет хоть один волос!!!

Таким разгневанным Хамяка еще никто и никогда не видел. Усы его топорщились, обнажая ужасные желтые резцы, каждый из которых был толщиной в ножку от стула. Хамяк зарычал, как лев, и бросился на поиски друга.

Что же в действительности произошло с Джоном Кишо? А вот что. Он шел позади отряда, и неожиданно заметил, как в стене приоткрылась маленькая потайная дверь. За дверью оказалась темнота, а в темноте этой горела яркая красная точка. Джон хотел было предупредить друзей, но почему-то не стал делать этого. Поэт завороженно глядел в черный проем, не в силах оторвать взгляд от огонька. Казалось, он притягивает, как магнит. Джон Кишо повернулся и вошел в потайную дверь, которая неожиданно затворилась.

Это была еще одна хитрость Картара. Он решил применить магический жезл. Жезл этот был из чистого золота, а на вершине его красовался знаменитый алмаз «Глаз Ягуара».

Если бы камни умели говорить, то «Глаз Ягуара» рассказал бы множество страшных историй о своих бывших владельцах. Он был так обильно омыт кровью, что приобрел легкий красноватый оттенок, и казалось, что камень подсвечивается изнутри. А сейчас, когда планета Марс подошла так близко к Земле, «Глаз Ягуара» и вовсе светился ярким вишневым светом.

Была у него и еще одна особенность — алмаз притягивал людской взор, вводил людей в состояние сонного оцепенения, сродни гипнотическому сну, и полностью подчинял их воле владельца жезла.

Вот эту хитрость и использовал Картар для того, чтобы завладеть Джоном Кишо. Когда дверь за поэтом захлопнулась, Картар приказал Джону следовать за ним и устремился вперед по потайному ходу, чтобы расставить ловушки для остальных наших путешественников.

А те, конечно, ничего не подозревали. Они искали пропавшего поэта и поднимались все выше и выше по лестнице, осматривая этаж за этажом.

— Ох, — горячился Хамяк, — ох, как поймаю Картара, ох, голову ему оторву. Как врежу ему промеж глаз кулаком…

— Так что сначала? — заинтересовался Турп. — Голову оторвешь, а потом будешь кулаком промеж глаз?

— Помолчи, — оборвал его Хамяк грубо. — Не твоего цыплячьего ума дело!

Турп хмыкнул, но примолк. Тут вновь появился призрак, который рыскал в поисках Джона Кишо по всем этажам со скоростью пули.

— Открылось мне, — возбужденно заговорил он, — таинство похищения. И видел я нашего сказителя на этаже шастнадцатом, и сидит он на стуле связанный, сон вкушая.

— Ага! — завопил Хамяк, подпрыгивая метра на два. — Вперед! За мной, ребята!

— Но Картар злобный, — продолжал призрак на лету. — Затаился, как тать в ночи. И коварственные думы в голове его…

Однако друзьям было уже все нипочем. Они преодолели столько опасностей, что не намерены были останавливаться и перед «коварственностями» Картара. Примчавшись на шестнадцатый этаж и ворвавшись в зал, где томился поэт, друзья увидели злодея, стоящего прямо перед ними и держащего в обеих руках жезл, на вершине которого мерцал «Глаз Ягуара».

— Хашум-дыш, — распевно начал Картар. — Берук-сарбо!

— Чего? — зарычал было Хамяк, но красный луч — отблеск алмаза — уже упал ему на глаза и он застыл, обмякнув, как мешок с овсом. Вслед за этим луч скользнул на Турпа, который попросту грохнулся в обморок, сбив с ног и Торпа.

— Турп! — закричал Торп. — Запомни: подобную штуку ты уже второй раз вытворяешь. Я тебе обещал…

Что именно он обещал, Торп не успел напомнить. Глаза его остекленели, и отважный сыщик, как и все остальные, впал в гипнотическое оцепенение.

— Так! — закричал Картар, злобно усмехаясь. — Действует! Значит, Марс уже достаточно силен, и я смогу, наконец, осуществить свои планы! Все-все планы!!!

— Велико коварство твое, но никто за тобой не пойдет и ратью не станет! — завыл призрак. Единственный, на кого не подействовало волшебство жезла. — Я же тенью твоей буду, и не будет покоя тебе ни днем, ни ночью от плача моего, стенания и скрежета зубовного!

— Молчи, Палубник, — отмахнулся бандит. — Я тебя один раз убил — и второй убью. Есть в моей книге средство от надоедливых привидений. А с этой падалью я расправлюсь прямо на твоих глазах!