Читать "Молодой Ленинград ’77" - Храмутичев Анатолий Фёдорович, Бешенковская Ольга Юрьевна, Скородумов Владимир Фёдорович, Нешитов Юрий Петрович, Герман Поэль, Губанова Галина Александровна, Дунаевская Елена Семёновна, Баханцев Дмитрий Никифорович, Орлов Александр, Воронцов Александр Петрович, Насущенко Владимир Егорович, Гуревич Наталья Львовна, Менухов Виктор Фёдорович, Сидоровская Лариса Борисовна, Горбатюк Виталий, Дианова Лариса Дмитриевна, Скобло Валерий Самуилович, Леушев Юрий Владимирович, Любегин Алексей Александрович, Костылев Валентин Иванович, Зимин Сергей, Иванов Виталий Александрович, Бобрецов Валентин Юрьевич, Рощин Анатолий Иванович, Гранцева Наталья Анатольевна, Милях Александр Владимирович, Макашова Инна, Ростовцев Юрий Алексеевич, Пудиков Николай, Александров Евгений, Решетников Юрий Семёнович, Знаменская Ирина Владимировна, Шумаков Николай Дмитриевич, Далматов Сергей Борисович, Мельников Борис Борисович, Стрижак Олег, Петрова Виктория, Вартан Виктория Николаевна, Кобысов Сергей Андреевич, Пидгаевский Владимир, Андреев Виктор Николаевич, Левитан Олег Николаевич, Ивановский Николай Николаевич, Цветковская Римма Фёдоровна, Жульков Анатолий Иванович, Макарова Дина - Страница 24

Содержание

Сохранить

Настройки

...

Возвращаюсь и я. И это всегда возвращение в чудесный полусказочный сад — сад моего детства.

Олег Стрижак

СТИХИ

СТИХИ, ПРИШЕДШИЕ В РАЗЛУКЕ

Он будет петь, звенеть, ломаться,

нестись размашисто, вразлет —

еще не ладожский, не майский,

еще апрельский первый лед.

Игольчатый, слепящий, крупный,

десятицветный, кружевной,

рассыпчатый, хрустящий, хрупкий —

всю ночь плывет передо мной.

И если вы того не знали,

то не представить никогда —

в Екатерининском канале

смеялась синяя вода,

и в ней дробились и играли

и плыли между льдин — лови! —

резные сказочные главы

собора Спаса-на-Крови…

А, черт!..

Обидно и досадно.

Дожди. Безвкусная вода.

Мне не бродить по Ленинграду

И ледохода не видать.

А он пойдет!

Назло всем зимам,

для вас, друзья мои, пойдет

беспечно и неудержимо

апрельский невский первый лед.

Прозрачным вечером —

на Острова,

где тишина, как шелковые флаги.

Какое благозвучие в словах:

Крестовский остров,

Каменный,

Елагин…

Над Малой Невкой добрый старый мост.

Далекий звон последнего трамвая…

Поцеловать

тепло твоих волос,

шепнуть,

что так, наверно, не бывает…

Тревожный запах мокрого песка.

Залива запоздалая прохлада.

Какая вдохновенная тоска

роднит нас всех

вдали от Ленинграда!

На Острова —

смеяться и бродить

прозрачной ночью,

чуткой и нескорой,

на грани невозможного

любить

и эту женщину,

и этот город…

СПАСАТЕЛИ

Осенний бог норд-ост.

Носилась мгла по стенке,

и вымпел, рыжий пес,

бесился на фор-стеньге.

Рывки радиограмм.

Тревогой день обломан.

Кому-то

по камням

обшивку рвали волны…

Тяжелое лицо.

Глаза темнее ветра.

Шесть бешеных гребцов

в спасательных жилетах.

Оранжевый жилет.

Мальчишеская удаль.

В ту осень пили спирт

как средство от простуды.

В ту осень пили спирт

с усмешкою прямою.

За наш военный флот.

Потом за тех, кто в море.

За наши корабли.

За чертову работу.

В ту осень пили спирт.

Работали.

И все тут.

ПОЧТИ СЕРЬЕЗНО

Люблю обыденные вещи

среди обыденных вещей.

На кораблях ругают женщин.

Конкретно. Чаще — вообще.

Тельняшки. Папироса. Полночь.

Ругают!.. Просто. Без причин.

За их беспомощность,

за помощь,

за унижение мужчин,

за непонятность, прихотливость,

капризы, вздорность, пустоту,

за их бесстыдство и стыдливость,

надменность, гордость, красоту,

за их змеиное коварство,

кошачью ласку, смену чувств,

неистощимое лукавство,

неисполнимые «хочу»…

День на усталости замешен.

Заклепки. Холод. Желтый свет.

На кораблях ругают женщин.

За то, пожалуй,

что их нет.

Наталья Гранцева

СТИХИ

ДЕМОН

Задумчивый, смешной, большеголовый,

Влюбленный мальчик замер на крыльце:

Во двор влетала юная Сушкова

На белом тонконогом жеребце.

Влетала вихрем между лип старинных

Во весь опор, стремглав, и наконец

Над клумбою французских георгинов

Вдруг на дыбы взвивался жеребец.

Так приближалось небо голубое,

Так набиралось сердце высоты,

Что легкое движенье головою —

И шпильки градом сыпались в цветы.

Мрачнели кудри за спиною гибкой,

Глаза горели черным в пол-лица.

И до крыльца — морозная улыбка,

И по аллее — топот жеребца.

ЕЛКА

В комнате оттаивает елка

От лесной дремоты навсегда.

Тяжелеют елкины иголки,

С веток грубых падает вода.

Старый ящик с мишурой цветною

Вынут из чулана и открыт.

Пахнет мандаринной кожурою

От фольги. И дождь сухой шумит.

Мамины сережки, кольца, бусы

И медали с кителя отца —

Все готово, чтоб на елке грустной

Трепетать, качаться и мерцать.

Скоро ли настанет этот вечер

С музыкой кремлевской в тишине?

Сколько смеха будет! Сколько свечек!

И озноб восторга по спине!

Потом в окошке постук возникал,

И мы со стульев праздничных срывались

И слушали, как топот нарастал

И с легким звуком двери отворялись.

И дед-мороз в кирзовых сапогах,

В тулупе и ушанке со звездою

Развязывал тесемки вещмешка

И улыбался пышной бородою.

И так был неожидан и хорош

Его подарок с ленточкою яркой,

Что мне хотелось, чтобы дед-мороз

Ребенком был и получал подарки.

Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница

Войти на сайт

Регистрация