8. Упоминаемые во мнении г. сенатора Державина высочайшие указы 784 и 795-го годов – силы и точнаго содержания такого, чтобы по всегдашним великодушным и премудрым правилам Екатерины Великия надлежащим пособством ввести крымскую соль в употребление не только в своих губерниях, но и соседственных областях, как на пользу казённую, так и для выгоды общественной, с таким при том облегчением, именно, чтоб вольную продажу соли, в польских губерниях доныне производимую, не только не воспрещать, но поощрять и ободрять, ибо де чем более торг оною распространится, тем более казна обрящет выгод своих, народ в продовольствие своё получать будет соль нижнею ценою, да и недостатки повсюду и на всякий случай чрез то отвращены будут.
Ссылаюся на те указы, в которых именно сказано, в 1-м: «Мы желаем, чтоб остатки крымской соли (от продовольствия Екатеринославской, Вознесенской и Малороссийской губерний) обращены быть могли с пользою казённою и для выгоды не только польскаго края, но и других соседей»; во 2-м: «чтоб взамен иностранных солей употребить собственную свою и учредить казённые запасы». Словом, в сем указе в каких польских губерниях завести запасы своей соли, не назначено именно, препорция соли определена и цены узаконены; а если разуметь, чтоб поощрять и одобрять вызов иностранной соли, сие бы было несогласно с намерением сих указов, против интересов своей торговли и казённых выгод, потому что своя соль оставалась бы в неупотреблении, а распространялся бы торг чужою. Государство бы всякий год теряло знатное количество серебра и на курсе проигрывало. Казна бы более имела убытку от провозных цен своей соли, чем от неполучения пошлин за чужестранную соль. Словом, когда две противныя силы в одно и то же время действовать станут, то есть: будет доставляться от казны крымская и вывозиться вольно промышленниками из-за границ чужестранная соль, то никогда премудрыя и полезныя намерения Екатерины не достигнут до своей цели. Казна останется всегда в накладе, для того что иностранная соль ближе и провоз ея дешевле, следовательно продавана может быть сходнее нежели крымская. Опыты нескольких прошедших лет, не токмо по сей операции, но и по прочим казённым заведениям и работам, доказали, что умозрения по большей части не соответствуют практике, не для ради того, чтоб они были ошибочны, но потому что казённое производство, при малейшем неусердии и слабом исполнении чиновников, везде и во всякое время было и будет дороже, чем хозяйственное. Подобно и по крымской соли на самом деле уже видно, что провозныя цены оной до польских губерний оказались гораздо высшими нежели предполагаемы были, казне обходятся дороже, чем вольные промышленники в прошлых годах продавали чужестранную. Но ежели чрез операцию откупщика или, лучше, чрез его попечение о собственной его пользе, тамошняго края жители привыкнут к возке крымской соли и все средства к тому узнают, то с одной стороны найдётся более охотников заниматься сим промыслом, торг распространится не чужестранный, а свой (чего покойная императрица и желала), а с другой, ежели бы казна захотела и сама доставлять и продавать соль, то бы нашлось более возчиков, байдачников и прочих работников, к тому уже сделавших привычку, и цены бы чрез то провозныя сами по себе унизились; тогда бы (разумеется, при запрещении иностранной соли) казна как от продажи своей, так и от достоинства откупа крымских озёр несумненно предполагаемый премудрою императрицею ежегодно важный прибыток имела: легко бы могло статься, и около миллиона рублей. Да и соль бы иногда была дешевле, чем ныне. Теперь же сего быть не может, для того что когда иностранцы знают, что привозной казённой соли достаточно, тогда они цены на свою спускают, а когда недостаток в ней, тогда возвышают, и чрез то угнетают народ. На сие ежели мне скажут, что для того-то казна и жертвует до несколько сот тысяч рублей на перевоз крымской соли, чтоб держать тем баланс между иностранною, и чрез то снабжать народ дешёвейшими ценами, – я против сего умолчу, ежели казна так богата, что может делать таковыя пожертвования, ибо пределов монаршей щедроте положить не могу. Но вопреки сему разсуждаемо было по представлению генерала-губернатора Пассека в 794-м году. Сие можно видеть из доклада Сената, тогда же высочайше конфирмованнаго. Я скажу кратко: надобно решиться на то или другое, то есть: дозволив (как за Польшею было) ввоз иностранной соли, крымскую пресечь; а ежели оную доставлять от казны, то запретить чужестранную.
9. Да и покойнаго государя императора высочайшая воля, при повелении распорядить снабжение народное на будущее время одною российскою солью, не могла клониться к тому, чтоб обратить вдруг целый край государства к крымской соли, содержимой на откупу, с общим и частным отягощением, без всякой для казны пользы…
Когда была высочайшая воля, чтоб воспретить ввоз иностранной соли, достать же её выгоднее для польских губерний неоткуда было, как из крымских озёр, и притом контракт высочайше конфирмован, то доказательно, что клонилась к тому высочайшая воля! Касательно же общаго и частнаго отягощения, то из самых кондиций видно, что при свободе добывать, возить и продавать соль вольным промышленникам, притеснения и монополии нет и быть не может, если только гражданские губернаторы сторого смотрят и при малейшем покушении к злоупотреблениям откупщика пресекать оныя будут. Польза же казны очевидна, что она не будет каждогодно употреблять на заготовление соли весьма знатных сумм, которых за прошлые и на нынешний год употреблено и употребить следует более 600.000 рублей. Сие по делам экспедиции о государственных доходах известно. Таковыя знатныя суммы можно обратить будет на другия государственныя надобности. Впрочем, если они поворотились и поворотятся по продаже соли паки в казну, то уже конечно, по накладу от перевозки и прочих издержек, без некотораго количества важных процентов.
10. А напротив с немалыми пожертвованиями, как то: за откуп крымских солей платил купец Перетц ежегодно по 280.000 рублей, когда польския губернии иностранною солью снабжались, а также откупная сумма, по заключённому Сенатом контракту, полагалась ещё на 8 лет, и при запрещении вовсе привоза в оныя губернии иностранной соли, на которую как в мнении г. сенатора Державина изъяснено, извлекается ежегодно до 200.000 рублей серебряною монетою.
Безспорно, что при распоряжении продовольствия крымскою солью польских губерний и при запрещении иностранной соли, а также и при продолжении Перетцом откупа крымских озёр может он получить весьма важный прибыток и несравненно более нежели по откупу в 799-м году учинённому. Но поелику ныне казна возит сама соль и терпит убыток, то что сим откупом она теряет? Разве умозрительныя только выгоды, которыя в самом деле и весьма важныя быть могут, ежели как выше изъяснено жители привыкнут к промыслу крымской соли. До того же времени, что прибыль на стороне иностранных. Но положим, что казна сим откупом подарила Перетцу в прибавочныя 6-ть лет миллион или более рублей (чему, кажется, статься не можно); но как для сего и ныне никаких мер не взято, то сие в теоретическом только разсчёте полагать можно, а не на самом деле. Касательно же предбудущаго времени, ежели операциею откупщика введётся в употребление крымская соль, то в продолжение нескольких лет, против потери в 6-ти годах, по тому же самому разсчёту казна выиграет несравненно более. Доказательно сие винным откупом. В первом его начале, сколько известно, состоял он только около 400.000 рублей; но с небольшим чрез тридцать лет возрос до 20.000.000 рублей. Таким – то образом, думаю я, и при всех заведениях, доходы приносящих, разсуждать долженствует: не будем ничего предпринимать. Ожидать ничего не можем; если при первом начале захочем многаго, то успех сомнителен.
11. В приготовленной казною при Сакском озере соли, 1.157.000 пудов, оставлялось в пользу откупщика казённаго капиталу 115.700 рублей на два года без процентов, кроме 4-х копеек слишком с каждаго пуда, чтó он по откупному контракту, за отпускаемую соль, сверх казённой цены, брать может. В перевезённой казною в Волынскую губернию соли, 568.600 рублей, на 8 лет без процентов.
