Звуки рожков за сценой. Входят Тезей, Ипполита, Пиритой, Аркит в качестве победителя и свита.

Тезей

Здесь в ожидании

Тревогою сестра томится наша.

Прекрасная Эмилия, тебе

Богов веленьем дан вот этот рыцарь,

Прекраснее его на свете нет.

Итак, соедините ж ваши руки;

Возьми её, Аркит, а ты его,

Эмилия, и пусть всегда меж вами

Растет любовь, сильней из года в год.

Аркит

Эмилия, чтоб мог тебя купить я,

Лишиться был я принуждён того,

Что было мне всего дороже в мире,

Конечно, кроме лишь одной тебя.

Но, на твои достоинства взирая,

Я вижу, что я дёшево купил.

Тезей

Сестра моя! Он говорит, как лучший

Из рыцарей, когда-либо седлавших

Горячего коня. Холостяком

Его должны бы, право, боги сделать,

Чтоб чересчур божественным потомством

Не населил он мир. Я очарован

Так сильно им, что, кажется, Алкид*

В сравненье с ним – кусок свинца простого:

В каком бы отношеньи я ни стал

Хвалить его, – ни в чём не уступил бы

Аркит, – скорей бы даже превзошёл!

Однажды ночью мне случилось слышать

Двух соловьёв прекрасных состязанье;

То начинал один одолевать,

То вновь другой соперник отличался,

То снова первый брал, казалось, верх,

И долго длился спор их без решенья.

Так точно здесь был долог спор двух братьев

Двоюродных, и вот, в конце концов,

Богами нам указан победитель.

Итак, носи ж победный свой венец

С отрадой в сердце. Что ж до побеждённых,

То пусть сейчас же их ведут на казнь:

Им жизнь теперь, – я знаю, только бремя.

Пускай на этом месте их казнят,

Но мы при том присутствовать не будем:

Уйдём отсюда мы с отрадой в сердце,

Хотя с оттенком грусти. Ипполита,

В глазах твоих заметил я слезу,

Готовую упасть.

Эмилия

И вот – победа!

О боги, где же ваше милосердие?

И если ваша воля такова,

Чтоб за меня погиб, лишённый друга,

Несчастный этот принц, чья жизнь дороже

Всех женщин в мире, – пусть тогда погибну

И я с ним вместе!

Ипполита

Бесконечно жаль,

Что для того, чтоб сочетались дружно

Две пары глаз, – должна навеки третья

Закрыться!

Тезей

Что же делать, – это так.

Трубы. Уходят.

То же место в лесу. Приготовлена плаха.

Входят Паламон и его рыцари, в цепях, за ними тюремщик, палач и стража.

Паламон

Иные люди сохраняют жизнь,

Зато любовь народную теряют;

Бывает даже, что отец при жизни

Любовь своих теряет сыновей;

Пусть это нам послужит утешеньем.

Мы здесь умрём, но будут нас жалеть:

Хотели б люди, чтоб мы долго жили;

Мы смертию своей предупредим

Все огорченья старости унылой,

Подагры злой, одышки избежим,

Которые встречают поседевших.

Мы юными и чистыми придём

К богам, не отягчённые грехами;

Богам приятен будет наш приход

И нектар, верно, нам они предложат,

Как чистым душам. Милые собратья,

Чем я могу ещё утешить вас

За то, что вы сейчас лишитесь жизни?

Так дёшево вы продали ее.

Первый рыцарь

О, нет; исходом мы вполне довольны.

Какое преимущество над нами

Имеют победители? Лишь счастье!

Мгновенна эта выгода, а смерть

Всем людям неизбежна; что ж до чести,

То в нас её ни на волос не меньше,

Чем в них.

Второй рыцарь

Итак, «прости» друг другу скажем

И досадим своим терпением стойким

Изменчивой Фортуне, чьи пути

Неверны даже в самом верном деле.

Третий рыцарь

Кто ж первый начинает?

Паламон

Тот, конечно,

Кто пригласил вас всех на этот пир.

(Тюремщику.)

А, друг мой, и тебя я здесь встречаю!

Когда-то дочь-красавица твоя

Меня освободила, а сегодня,

Как видишь, я навек освобожусь!

Как поживает дочь твоя? Я слышал,

Что не совсем она здорова: это