Беременны: четыреста их будет,
Но это я держу в строжайшей тайне.
И все родятся мальчики: он знает,
Как это всё устроить. Как настанет
Им десять лет, – то в этот самый день
Их оскопят и сделают певцами,*
Чтоб подвиги Тезея воспевать.
Второй друг
Вот это странно.
Дочь тюремщика
Даже очень странно,
Но я прошу не говорить об этом.
Первый друг
Не будем говорить.
Дочь тюремщика
К нему приходят
Все девушки, со всех концов страны.
Поверьте мне, что в эту ночь их двадцать
Он обработал: если он захочет,
То может сделать это в два часа.
Тюремщик
Она погибла!
Брат тюремщика
Сохрани нас, небо!
Дочь тюремщика
Поди сюда: ты умный человек.
Первый друг
Она его узнала?
Второй друг
Нет. О, если б
Она могла его узнать!
Дочь тюремщика
Ведь ты
Хозяин корабля?
Тюремщик
Да.
Дочь тюремщика
Где компас твой?
Тюремщик
Вот здесь.
Дочь тюремщика
Направь на север свой корабль,
В тот лес, где Паламон лежит, тоскуя,
И ждёт меня; сама я буду править.
Ну, поднимайте ж якорь, да живей!
Все
Уф, уф! Вот якорь поднят, ветер дует
Благоприятный; поднимите реи
Да распустите парус. Эй, хозяин,
Где твой свисток?
Брат тюремщика
Пусть будет он у ней.
Тюремщик
На мачту, мальчик!
Брат тюремщика
Где же руль?
Первый друг
Вот здесь он.
Дочь тюремщика
Что видишь ты?
Второй друг
Прекрасный лес.
Дочь тюремщика
Ну, правь же
Туда, да поворачивай скорей!
(Поёт.)
Луна, заняв у солнца свет...
Уходят.
Сцена 2
Афины. Комната во дворце.
Входит Эмилия, держа два портрета.
Эмилия
Нет, раны я должна уврачевать,
Которые готовы уж открыться
И кровь излить из-за меня; должна
Я сделать выбор, чтобы не погибли
Из-за меня два юные красавца,
Чтоб матери не прокляли, рыдая,
Идя в слезах за гробом сыновей,
Мою жестокость. Боги, как прекрасен
Аркит! Сама премудрая природа
С её дарами, с дивной красотой,
Которую она с такой любовью
Влагает в благородные тела,
Сама она, когда бы превратилась
Вдруг в женщину, в застенчивую деву,
С ума сошла бы от любви к нему!
Какие очи, что за взор прекрасный,
Как пламя, искры мечущий и сладкий
В одно и то же время у него!
Сам Купидон в очах его смеётся!
Так резвый и прекрасный Ганимед
Воспламенил любовной страстью Зевса,*
И бог похитил юного красавца
И рядом посадил его с собою
В созвездии блестящем. Что за лоб
Возвышенный, красивый, величавый,
Как Гера волоокая! Нежнее
Он округлен, чем Пелопса плечо!*
Отсюда честь и слава, как с утёса,
Вознесшего вершину к небесам,
Слетают в мир, внизу лежащий, с песнью
О подвигах и о любви богов
И близких к ним людей. Перед Аркитом
Что Паламон? Лишь призрак, только тень!
Он смугл и худ, и взор его так мрачен,
Как будто мать он потерял свою;
Он как-то вял, в нём живости не видно,
