– Готовились к моему визиту? – Я указываю на книгу.
Это шутка, но Беатриз остается невозмутимой. Я пыталась ее немного успокоить. Она потеряла одноклассника и друга детства, а теперь у нее на пороге стоит коп. Но, может, Беа не понимает шуток. А может, просто получилось не так уж и смешно.
– Обязательная литература. Я осенью уезжаю в Коуден: политология и подготовительный курс юрфака. Подождите здесь, пожалуйста.
Она разворачивается и орет:
– Ма!
Стены и полы тут из бетона, так что ее голос отражается эхом.
– Вообще-то я пришла к вам. Я следователь по делу о смерти Дэниела Уитмена.
Она лишь скашивает глаза, будто я настолько ее не впечатлила, что не заслуживаю полноценного фейспалма.
– Конечно. Но я бы хотела, чтобы моя мама присутствовала, если вы не против. Случившееся меня потрясло, и я не хотела бы сказать что-то такое, от чего у кого-то возникнут проблемы.
Когда Беатриз говорит «у кого-то», мой коповский мозг слышит «у меня». Тем не менее это вполне уместное пожелание. И она собирается изучать юриспруденцию. Я как-то наблюдала у подростка истерику из-за штрафа за парковку: он решил, что это лишит его перспектив в юриспруденции.
Джулия Гарсия выходит к дочери. Она одета так, словно ходила вместе с Эбигейл Уитмен по «Саксу» и говорила: «А в черном цвете такое есть?» каждый раз, когда ее подруга что-то покупала. Она поднимает очки на лоб и рассматривает меня.
– Агент.
Без очков ее лицо кажется… знакомым? У меня было такое же ощущение, когда в отделение заявилась Эбигейл Уитмен со своей подружкой Бриджит, но тогда я решила, что просто видела снимки семейства Уитмен. Но фотографий этой женщины я не видела.
– Агент?
– Извините, миссис Гарсия. У меня просто ужасно странное чувство, будто я раньше вас где-то видела.
– Ну, кажется, Тэд Болт говорил Эбигейл, что несколько лет назад вы здесь работали. Санктуарий такой маленький город, что, конечно же, мы должны были неоднократно пересекаться у…
Она отбрасывает эту мысль, поскольку, как и я, не может придумать ни единого места, где мы могли бы встречаться. Говор у нее с восточного побережья, но сглажен многими годами жизни на западе.
– Я могу войти?
– Я рада быть полезной, агент, но можно как-то побыстрее? Вы можете себе представить, каким потрясением это стало для всех нас. Дэн был первым, с кем Беа подружилась в пятом классе, когда мы переехали сюда из Сан-Диего, а я очень сблизилась с его мамой, Эбигейл. По правде говоря, мне скоро надо будет пойти ее проведать: мы не хотим надолго оставлять ее одну.
Я неопределенно киваю. Разговор будет настолько коротким или долгим, насколько потребуется.
Пока Джулия заваривает нам ароматный японский чай, я веду с Беатриз светский разговор. Выясняется, что, хотя ее папа-архитектор и мама-технический иллюстратор – люди «творческие» (это подчеркивается нарисованными в воздухе кавычками), Беатриз хочет «внести свой вклад» в успешной конторе по корпоративному праву. Половиной мозга я слушаю, а половиной – рассматриваю ошеломляющий интерьер дома.
В гостиной одна стена стеклянная, и выходит она не столько на задний двор, сколько на настоящую березовую рощу. Стены покрыты фотографиями и гравюрами, включая две слащавые свадебные фотографии Джулии и ее мужа на самом видном месте. Скользя по ним взглядом, я зацепляюсь за еще одну работу. Под предлогом похода в туалет я рассматриваю ее внимательнее.
Это колдовская схема.
– Чудесная, правда?
Джулия возникает у меня за спиной с подносом.
– Это похоже на…
– Схему чар? Да. Но, конечно, это не она.
– Да?
– Да. Можно сказать, что она «по мотивам». Сара Фенн – моя близкая подруга. Вы явно знаете, что наши дочери дружат… или дружили. Как художник, я нахожу Сарины схемы интересными и красивыми, и она разрешает мне кое-что копировать. У меня в доме есть еще несколько. Однако только ведьма может создать схему, которая будет иметь магические свойства.
Мне ужасно хочется расспросить побольше, но в том, что она сказала, отношение к расследованию имеет только одно слово.
– «Дружили»? Беатриз с Харпер поссорились?
Она напряженно улыбается.
– Вы же знаете, как это бывает у подростков, агент. Драмы каждую неделю. А с этой парочкой, увы, это было неизбежно. Харпер умненькая, но… сама не знает, чего хочет. Беатриз всегда очень серьезно относилась к учебе. Она твердо намерена поступить в аспирантуру Гарвардского юрфака.
Глядя на дочь, Джулия светится от гордости. У девушки на коленях лежит открытый учебник, который она читает, вроде бы не обращая внимания на наш разговор. Она гоняет леденец по рту, перелистывает страницы и сжимает в руке телефон. Беатриз Гарсия занимается сразу несколькими делами, словно гендиректор.
Значит, между нею и Харпер произошла ссора? Видимо, это случилось совсем недавно, раз в школе их по-прежнему считают лучшими подругами. Но это хоть отдаленно связано со смертью Дэна?
Я излагаю свою дежурную версию: веду рутинное расследование, интересуют любые нарушения закона на вечеринке, и т. д. Беатриз наблюдает за мной поверх пиалы, несомненно вылепленной каким-то столетним ремесленником в Киото.
– Я уже разговаривала с копом, – заявляет она, когда я заканчиваю. – Мне действительно нужно через все это еще раз проходить? Говорить об этом трудно, а у меня выпускные экзамены и…
– Местный полицейский действительно опросил многих присутствовавших, это так. Но вашей дружбе с Дэниелом и его девушкой Харпер уже много лет. И ваши матери тоже дружат, верно? Так что я надеюсь, что вы сможете…
– Вам нужно расспросить Джейка. Он лучший друг Дэна. Любит крутиться рядом.
Тон у Беа нейтральный, но губы презрительно кривятся.
– Джейкоба Болта? Так он был на вечеринке с Дэном? Вы их видели?
– Наверное. Я с ними мало пересекалась.
– Да?
– Вечеринка удалась. Была куча народу, мне было с кем поговорить.
– Было два происшествия: падение Дэна и пожар. Вы можете рассказать мне что-то о каком-то из них?
– Извините, агент, но нет. Я спустилась вниз за газировкой, когда это случилось. На самом деле я почти все время была внизу. Там не так шумно.
Она держится уверенно, эта умница, вот только в ее глазах мелькает что-то, словно ей хотелось бы зажмуриться.
Словно ей хотелось бы что-то развидеть.
О чем она мне не рассказывает?
У меня трещит рация. Вот уж невовремя! Я извиняюсь и уменьшаю громкость, но рация не унимается, и среди повторов моей фамилии я слышу «срочно». Я прошу прощения и выхожу из комнаты, чтобы ответить.
– Надеюсь, что-то серьезное.
– Поверьте, вам это надо услышать.
Я узнаю голос Мерзкого Копа, но в его голосе есть что-то. Он, похоже, взволнован. Может, даже… испуган?
– У шефа для вас в участке свидетель. Говорит, что на вечеринке Дэна Уитмена убили, и у него есть доказательства. Он знает, кто это сделал.
Господи! Мое дело с выпившими несовершеннолетними и смертью в результате несчастного случая неожиданно стало гораздо серьезнее.
– Псих или заслуживает серьезного отношения?
И когда дежурный отвечает, мне становится понятно, почему он так встревожился.
– Определенно не псих. Это Джейк Болт. Сын шефа.
9
Мэгги
Тэд Болт ловит меня прямо на пороге участка. Я не видела его с тех пор, как он встретил меня у выгоревшей виллы «Вояж». После этого он отправился домой, чтобы побыть с сыном.
И оказалось, что у сына была для него плохая новость.
Новость, которая все меняет.
– Убийство? – говорю я. – Посреди людной вечеринки? Свидетелей были десятки, тогда почему никто об этом не упоминал? Вы сами мне сказали, что считаете это несчастным случаем. Пожар, паника, падение. Легче легкого. И что изменилось?
– Изменилось то, что Джейкоб в достаточной мере оправился от травмы, чтобы рассказать мне правду о произошедшем.