Дочь моей подруги убила моего сына?
Я не обрадовалась, когда Дэн начал встречаться с Харпер. Она привлекательная, но в невестки не годится. Весь ведьмовской народ такой. Им свойственно быть немного… распущенными. Сара говорит, что ведьмы с рождения способны дарить больше любви, чем обычные люди. Однако я никогда не делала из этого проблемы. Школьные романы всегда заканчиваются ничем, а у Дэна хватало более подходящих поклонниц: Беатриз никогда не скрывала, что он ей очень нравится.
Беа ему больше подходила. Харпер странная и непокорная, вечно исчезает куда-то на уикенды. Знаю, что Дэн из-за этого бесился, потому что она не ходила на его игры и не болела за него, как положено подружке – и они из-за этого ссорились.
Но чтобы их отношения так испортились, чтобы она его убила? Это немыслимо.
– Хочешь сказать, они ссорились и это был несчастный случай? Она… дала ему оплеуху? Или его толкнула? И он упал…
Джейк качает головой. Отец его подталкивает.
– Скажи ей, сын. Она имеет право знать.
– Это было намеренно, – говорит Джейк. – Она убила его колдовством.
Я выдыхаю и сажусь прямо. Потому что Джейкоб ошибся.
– Ты же знаешь, что этого не могло быть, – как ни странно, эти слова не приносят облегчения – и я осознаю, как сильно мне хочется получить объяснение того, что случилось с моим мальчиком. Но такое объяснение мне не нужно. – У Харпер нет дара.
Это – огромное огорчение для Сары. Мамам всегда кажется, что они не заслужили свих детей. Мы считаем, что очень часто подводили их. Джулия сомневается, следовало ли ей забирать семью из Калифорнии. Бриджит тревожится, что робость Изабель вызвана ее разрывом с отцом Иззи. Я знаю, в чем ошиблась я – и с тех пор гадаю, что бы я выбрала, если бы Альберто не принял решение за меня.
А вот у Сары никогда не было выбора, и мы все ей это твердили. Это просто невезение. У Сариной матери дара тоже не было. Он часто приходит через поколение. И Харпер дар не достался.
Джейк вытаскивает из кармана телефон.
– Должен предупредить, – говорит он хрипло. – Вы увидите, как Дэн…
Кажется, я не готова. Мне нужна поддержка. Я снова беру пузырек с зельем и делаю глоток. Шеф полиции смотрит на меня с любопытством.
– Это зелье? От Сары?
– Занесла мне сегодня вечером.
– Ясно. И помогает?
– Да. Я немного отстраняюсь. Становлюсь спокойнее.
Болт хмурится.
– Спокойнее, да? Ну, не хочу забегать вперед, Эбигейл. Но когда вы это увидите, вы, наверное, спросите себя, почему Саре Фенн понадобилось, чтобы вы были спокойная и отстраненная.
Он что, серьезно?
Джейкоб нажимает значок «просмотреть». Экран заполняет Харпер, но я не обращаю внимания. Я хочу видеть только одно: моего сына. А потом вижу. Я вижу его тело на полу, слышу крики ребят. Клубится дым, и все бегут прочь, оставив его позади. Джейк тоже убежал?
– Вы это видели? – говорит шеф. – Что она делала руками? Я знаю, что вы у Сары в ковене: вы ведь опознаете эти ведьмовские штучки, да?
– Я не видела. Я только… Пожалуйста, покажите мне еще раз.
И я вижу. Руки Харпер в воздухе. Я достаточно часто наблюдала, как Сара на наших встречах делала ведьмовские знаки – когда мы, три подруги, давали ей свои силы, а она использовала свой дар.
Это… магия. Несмотря на то, что Сара нам говорила, Харпер творит магию.
Девушка делает какие-то жесты руками. А потом мой сын лежит мертвый на полу.
Я трясу головой. Не могу поверить.
Сара лгала мне – всем нам – все эти годы. Она держала дар дочери в тайне.
Когда я наклоняюсь к Джейку, то ощущаю запах его лосьона – такого же, каким пользовался Дэн. Я содрогаюсь, чувствую тошноту, но прикасаюсь к экрану его телефона и включаю просмотр. И еще раз. И еще. Я хочу, чтобы это впечаталось мне в память.
Мой сын бросил изменившую ему подружку, а она за это его убила.
А женщина, которую я считала одной из своих лучших подруг… которая так сильно повлияла на мою жизнь и помогла мне устроить ее так, как мне хотелось… или мне казалось, что хотелось. Она знала, что ее дочь способна на такое – и никому не сказала.
Сара! Как ты могла?
Я хватаю пузырек с зельем и швыряю его. Он разбивается о белую стену – и по ней течет что-то густое и горько-сладкое. Я тяжело и хрипло дышу, сердце у меня колотится.
Как оно может успокоиться, зная, что Дэниела убили?
12
Мэгги
Закат и леденцовые полосы облаков раскрашивают небо, а у меня на навигаторе появляется пролив Лонг-Айленд.
Отсюда совсем недалеко до фешенебельного района Шор-роуд, где стоят руины виллы «Вояж». Ближе ко мне – группа более скромных домов. Тут когда-то жили рыбаки, рабочие лодочных мастерских и, возможно, несколько контрабандистов. А вот цены на них сейчас далеко не скромные – из-за старинной кровельной дранки и окрашенных кремовой краской наличников.
В одном из них я надеюсь найти ответы.
Мне нужно задать массу вопросов, но прежде всего – узнать, действительно ли Харпер Фенн – ведьма, и какими на самом деле были их с Дэниэдем отношения.
Навигатор командирским тоном объявляет о прибытии на место, и я паркуюсь. Домик выглядит мило. В небольших окошках выставлены сушеные морские звезды. Ярко-розовый буй подвешен к дереву перед домом в качестве детских качелей. Эмалированный почтовый ящик украшен птичками и цветами, а имя семейства выведено красивым курсивом: «Перелли-Ли». Надпись явно новая.
Надпись новая. В этот момент я понимаю, что уже была здесь, когда служила в Санктуарии.
Я смотрю на дом, дожидаясь от памяти подсказки. Тогда тут не было заборчика. И на подъездной дорожке не могло стоять вот это спортивное авто. Оно кажется почти новым – и невероятно дорогим. Однако ничего определенного не всплывает.
Я стучу в дверь. Открывшая мне девчонка изумлена видом копа – или, может, просто таким же темнокожим лицом, как у нее. Таких, как мы, в Санктуарии немного.
– Я чем-то могу вам помочь? – спрашивает Изабель Перелли, чуть запинаясь.
Она славненькая. На ней очки с толстыми стеклами и мешковатая пижама, но у нее лицо сердечком, как у ее мамы – и, оказывается, я помню ее папу, красавчика, который по мелочам нарушал правила движения в два раза чаще, чем белые жители городка. Вид у Иззи довольно юный. Трудно поверить, что она всего на год младше Харпер, Джейка, Беатриз и остальных.
– Я пришла поговорить с твоей мачехой, директором школы Ли. Она дома?
– Дальше я сама, Иззи, – говорит кто-то. – Почему бы тебе не вернуться в постель? Я не знала, что ты внизу.
Девчонка явно чувствует облегчение:
– Я просто пришла за стаканом воды, Черил.
Ее мачеха появляется в прихожей. Черил Ли держит на руках кошку в пластиковом ветеринарном воротнике. Она со страдальческим вздохом опускает животное на пол, но с неподдельной тревогой во взгляде притягивает девочку к себе и прижимает тыльную сторону кисти ей ко лбу.
– Лапочка, я рада видеть, что ты уже встаешь, но не переутомляйся. Твоя мама опять пекла печенье: пойди и возьми штучку. Но только одно, поняла?
Девочка послушно кивает и бежит на кухню.
– Она больна? – спрашиваю я.
– Уже несколько недель. Мононуклеоз. Время от времени у нас бывает вспышка: сейчас болеют трое. Знаете, что его называют болезнью поцелуев? Ну, а бедняжка Иззи заболела, ни с кем не целуясь.
Черил ведет меня в уютную гостиную, бесцеремонно спихивает еще двух кошек с застеленного покрывалом дивана и предлагает мне сесть.
– Извините, что у нас тут всюду кошки. Не знаю, как это Бриджит могла не догадываться, что она лесбиянка. У нас их тут на целый ковен.
Она морщится – не могу понять, из-за кошек или из-за колдовства.
– Вашей жены нет дома?
– Она пошла к Саре поговорить об Эбигейл. Мы все очень встревожены, а Майкл Уитмен очень некстати решил, что сейчас самое время уехать в университет. Но по телефону вы сказали, что хотите поговорить о ком-то из моих учеников? У меня есть условие. Вы разговариваете с Черил Перелли-Ли, жительницей Санктуария и мачехой, о тех ребятах, которых я знаю, а не опрашиваете директора школы Ли относительно учащихся. Это ясно?