– Ну да, ну да, – сказал я.
– Сейчас ты скажешь, что всегда есть выбор.
– Не скажу.
– Если бы я отказался, они бы меня там и убили.
– Понимаю.
– Что бы ты сам сделал на моем месте?
– Понятия не имею, – соврал я. – Слушай, Димон, я, конечно, не самый лучший в мире человек, и мы с тобой не лучшие друзья, но и не чужие же люди все-таки. Вместе играли, на одном районе росли… Как же мы дошли до жизни такой? Как оно вот так все обернулось?
– Чертова Система, – сказал он.
Система Системой, но то, что он на этот квест в принципе подписался, уже характеризовало его, как человека не слишком… Не слишком.
Но я, конечно же, ничего не стал ему говорить. Во-первых, он взрослый человек и сам все понимает, а во-вторых, не мне тут морали читать после всего, что я уже натворил и еще собираюсь.
– И что же ты хотел мне сказать, когда ждал в темноте у сортира? – спросил я.
– Предупредить хотел, – сказал он. – Об эльфах, об этом обо всем.
– А потом?
– А потом мы бы разошлись, как в море корабли, – сказал он.
– И плакала твоя Гильдия Теней.
– Ничего, на них одних свет клином не сошелся, – сказал Димон. – Есть еще братства плаща и кинжала и помимо них.
– И даже эльфийская месть тебя не пугает? – поинтересовался я. – Они ведь ребята упертые.
– Ну, я тоже не пальцем деланный, – сказал Димон. – Прорвусь как-нибудь.
– А какие у тебя вообще планы?
– Не знаю, – сказал он. – Это игра, значит, надо качаться. Чем больше прокачаешься, тем дольше проживешь. Какие тут еще могут быть планы?
Он выжидающе смотрел на меня.
Я подумал, может быть, он ждет, что я приглашу его к себе, но ждет он в таком случае зря. Не приглашу.
Я ему не доверяю. Допустим, Соломону я тоже не доверяю, но у Соломона есть вполне понятный мне мотив и цель, а тут вообще потемки, и непонятно, чего он от этой жизни хочет.
Впрочем, за Димоном эта проблема и раньше наблюдалась, отчасти поэтому мы с ним и разошлись.
Было у меня ощущение какой-то неправильности происходящего, и еще было ощущение потери. Что-то заканчивалось, и не факт, что после этого что-то начнется.
– Ладно, – сказал я. – Удачи.
– И это все?
– А что еще? – спросил я. – Ты меня предупредил, я тебя услышал. Расходимся.
– Жаль, что так получилось, – сказал он.
– Жаль, – согласился я, протягивая к нему правую руку.
Он тоже протянул ко мне правую руку, и до рукопожатия оставалось каких-то десять сантиметров, когда его левая рука вылетела из-за спины, описывая полукруг, который должен был пройти через мое горло, а в руке у него был зажат кривой кинжал.
Тренировали его действительно по хардкору. Он был плавным, стремительным и опасным, как змея.
Но ему не хватало реального игрового опыта, если можно так выразиться.
Его инструктор был отчасти прав. Я еще не сталкивался с такими ситуациями, когда у игрока может быть заблокирован инвентарь, но вполне допускал, что они могут быть, и большая часть игроков в них окажутся совершенно беспомощны, а у тебя, умника, ножик есть, он на бедре закреплен.
Это полезно. Это может помочь.
Но в тех случаях, когда инвентарь не заблокирован…
Когда он начинал движение, он видел, что мои руки пусты, и был уверен в собственном превосходстве, и даже огонек торжества уже промелькнул в его глазах (хотя, может быть, это я себе придумываю), но в следующий миг “дезерт игл” прыгнул из инвентаря прямо в мою ладонь, и я дважды потянул за спусковой крючок.
А выносливости он себе прокачал недостаточно.
Полукруг не был завершен. Димона отбросило на пару метров, он повалился на спину, кинжал выпал из его руки.
В нем сидели две пули, его здоровье было на границе желтого и красного секторов, но игровые условности есть игровые условности. Вместо того, чтобы ругаться, сучить ножками и истекать кровью, одной рукой он потянулся к своему кинжалу, а другой поднес ко рту исцеляющее зелье.
В невидимость он уйти не пытался. Наверное, на этот счет были какие-то ограничения.
Я всадил еще две пули ему в грудь.
Силы оставили Димона, он перестал тянуться за кинжалом, и зелью, хоть оно уже и было у него в руке, не суждено было быть выпитым.
– Черт, – сказал он и отбросил флакон в сторону. – Наверное, не стоит длить эту агонию.
– Не стоит, – согласился я.
– У меня не было выбора, Чапай, – сказал он.
– У меня тоже, – сказал я и выстрелил ему в голову.
Полоска здоровья, давно ушедшая в красную зону, посерела и погасла. Я отвернулся, и тут из сумрака шагнул мрачный Виталик и разнес остатки Димона из дробовика.
– Здесь многое не такое, как выглядит, – пояснил он. – Лучше убедиться. Мало ли, какие способности у этих ниндзя.
Я кивнул, признавая его правоту.
Лучше убедиться, чем позволить врагу воскреснуть у тебя за спиной.
– Ты все правильно сделал, – сказал Виталик.
– От этого не легче, – сказал я.
– Ну, так это нормально. Это не должно быть легко, – сказал Виталик. – Когда подобное перестанет для тебя хоть чего-то стоить, ты превратишься в кого-нибудь очень неприятного. Например, в меня.
На самом деле, все это вранье. Я имею в виду, все эти фразы про “у меня не было выбора” и “не мы такие, жизнь такая”.
Я сам их периодически произношу, но при этом четко понимаю, что я вру. Выбор есть всегда. Иногда он неприятный, иногда страшный, иногда чудовищный, но он все-таки есть.
И не жизнь такая. Мы такие. И такие мы делаем жизнь именно такой.
Даже чертова Система не заставляет нас убивать друг друга. Они лишь предоставляет нам такую возможность, и мы этой возможность пользуемся. А некоторые хватаются за нее с упоением.
На самом деле, как только я увидел Димона в тени того сарая, я уже знал, чем это закончится. Где-то глубоко внутри, но знал.
– У таких квестов обычно очень жесткие временные рамки, – сказал Соломон, выходя из стелса в трех метрах за спиной Виталика. – И когда я говорю, жесткие, я имею в виду, что они действительно жесткие. Скорее всего, ему дали какой-то яд, и противоядие он был получил только в случае успеха.
– Очень удачно, что вы оба подслушивали, – сказал я.
– Это не называется “подслушивали”, – сказал Виталик. – Это называется “прикрывали”.
– Угу, – сказал я. – Соломон, ты слышал что-нибудь про Дом Красных Ветвей?
– Слышал, – сказал Соломон. – Это закрытый игровой клан, попасть в который со стороны невозможно. Очень старый, очень могущественный, очень упертый. Все, как он говорил. Услугами наемников они пользуются очень редко и только в исключительных случаях. Я знаю, что это прозвучит глупо, но лучше бы ты убил кого-нибудь попроще.
– Это не мой, сука, метод, – сказал я. – Есть шансы, что они когда-нибудь угомонятся?
– Нет, – сказал Соломон.
– Я так и думал.
– Они нашли твоего друга и заставили его встать против тебя, – сказал Соломон. – Это, так сказать, минимальный пакет их возмездия.
– Я знаю, что пожалею об этом, но все же спрошу, – сказал я. – Что в максимальном?
– Они найдут всех, кто тебе дорог, и убьют их, – сказал Соломон. – Возможно, они убьют всех твоих знакомых, всех, с кем ты контактировал хоть какое-то время. Теперь, когда их первоначальный план не сработал, они развернутся на всю катушку.
– Сколько человек в этом клане? – спросил Виталик.
– Многие тысячи.
Я думал, он опять начнет шутить про трудные похороны, но он не стал.
Если принять за данность не помню чье высказывание, что масштаб человека определяется калибром его врагов, то физрук, сука, личность.
Количество людей, желающих сделать мне неприятно, растет с пугающей скоростью. И Питер этот еще, ему-то я чем не угодил?
Все непонятное потенциально опасно.
– Ладно, чего тут отсвечивать, – сказал я. – Полутайте его кто-нибудь и подвигали отсюда.
Виталик полутал, но ничего, кроме оружия, которое было закреплено снаружи, из Димона не выпало. Может, у него вообще был пустой инвентарь, как ему эти эльфы завещали.