Или попробуй выбить все сам, но тогда придется рисковать жизнью и платить не золотом, а кровью.
Все, как обычно, в общем.
Кэл – типичное дитя этого мира. Он родился уже при Системе, и стал играть по общепринятым правилам. Все качаются, и ты качаешься. Все врут, и ты врешь. Все заботятся в первую очередь о своей личной выгоде, и ты стараешься не отставать.
Такие уж тут порядки. Оно, в принципе и на Земле так же было, только тут оно более выпукло…
А мы все еще брели по колено в жиже и осматривали окрестности на предмет недобитых мобов.
– А каково оно вообще, когда умираешь? – поинтересовался Кэл.
– Не особенно приятно, – сказал я. – А потом еще много разговоров непонятно, о чем.
– Может, и я когда-нибудь на такой амулет накоплю, – сказал он.
– Какие твои годы, – сказал я.
А действительно, какие его годы? Сколько ему лет-то? На вид около двадцати пяти, но кто ж знает, как оно тут происходит и от чего зависит. От прожитых лет, от набранных уровней…
Тут мне капнуло немного опыта.
– Упс, – сказал Кэл. – Кажется, я на что-то наступил.
Почти сразу же издалека, оттуда, где мы оставили Федора с Виталиком, послышался оглушительный хлопок. За которым последовал оглушительный плюх. А потом по данжу разнесся душераздирающий вопль кадавра, неудовлетворенного желудочно.
И зазвучали выстрелы.
Глава 7
Как назло, мы оказались в самой дальней части помещения, так что бежать нам пришлось изрядно.
Сначала я даже начал нервничать, но рев вылупившегося босса со временем стал звучать как-то более обиженно, с вплетенными нотками боли, а канонада не стихала, и я почти перестал переживать. Стреляют, значит, есть, кому стрелять. Значит, живы.
В общем, как выглядел тот босс, я так и не узнал. К тому моменту, как мы подоспели к театру боевых действий, босс удачно косплеил слабо пульсирующий на полу кусок фарша, полоска здоровья над которым закатилась в красный сектор и тревожно мигала.
Виталик передернул затвор дробовика.
— Поучаствуй, что ли, к хренам, — сказал он. — Глядишь, опыта за просто так хапнешь.
Я счел его предложение резонным, тройку раз выстрелил в кусок фарша из пистолета, а потом Виталик завершил дело двумя выстрелами и вытер со лба несуществующий пот.
На меня хлынул поток опыта и сообщения об очередных уровнях, которые я привычно смахнул в сторону взглядом.
— Что это хоть было-то? — спросил я.
— Неведомая хрень, – сказал Виталик. – Забей. Какая теперь разница-то?
– Он хоть сопротивлялся? – спросил Кэл, выглядевший несколько ошарашенным.
— Я как-то, сука, внимания не обратил, — сказал Виталик. — А вы довольно долго сюда бежали.
– Так мы, почитай, от самого начала уровня и топали, – сказал я.
— Крайне неудачно, — сказал Виталик. — Кого мы хоть пропустили-то?
— Неведомую хрень, – сказал я. – Кэл нашел, да и то случайно.
– Бывает же ж, – сказал Виталик.
– Потому что мы допустили ключевую ошибку, – сказал Федор. – В таких ситуациях никак нельзя делить команду.
– Так ты ж сам ныл, что больше не можешь, – напомнил я.
– Ныл, – сокрушенно согласился Федор. – И ты в кои-то веки решил меня послушать. Но дробовик – это реально имба. Если бы не он…
– То мы до сих пор бы сидели на первом этаже, – сказал я. – Лутайте и пошли дальше.
– Что, вот прямо сейчас?
Я обвел помещение взглядом.
– А ты хочешь здесь привал устроить? – уточнил я. – В этом розовом болоте и аду?
– Это первородный, сука, бульон, – сказал Виталик. – И никто, сука, сейчас не скажет, какая гадость в нем зародиться может. Но если тут и будет новый данж, то, я гарантирую это, он будет еще более неприятным, чем нынешний.
– Это как-то… неправильно, – сказал обескураженный Кэл. – Это ж мини-босс, а ты его просто взял и расстрелял…
– Пусть в “Спортлото” жалобу напишет, – непонятно для инопланетянина пошутил Виталик.
Федор подошел к поверженному монстру и аккуратно засунул руку в фраш.
– Есть ключ, – сказал он.
– Отлично, Паспарту, – сказал я. – А что еще там есть?
– Меч.
– Меч нам на фиг не нужен.
– Он эпический.
– Тогда бери, впарим кому-нибудь.
Федор помахал в воздухе эпическим мечом и убрал его в инвентарь.
– Еще есть кольцо с пятидесятипроцентным иммуном к болезням и двадцатипятипроцентным – к ядам.
– Насколько это полезно? – спросил я у Кэла.
– Да не особо, – сказал он. – Разве что на продажу.
– Унылый какой-то лут, – сказал Виталик. – Где смертоносные, сука, артефакты?
– Возможно, на следующем этаже.
– Так чего же мы, сука, стоим?
Мы прошли к здоровенной железной двери в конце зала, и Федор отпер ее ключом. Как и в двух предыдущих случаях, за дверью обнаружилась широкая лестница, ведущая наверх. Мы поднялись на один пролет и остановились на площадке, Виталик влез в интерфейс.
– Поздравляю вас, джентльмены, – сказал он. – Это последний, сука, уровень данжа. Над нашими головами – поверхность.
– Значит, там впереди – финальный босс, – сказал Федор, слегка спав с лица.
– Ну, мы всегда знали, что он где-то впереди, – сказал Виталик.
– Но не так близко.
– Вас, сука, не поймешь, – сказал Виталик. – То жалуетесь, что нам тут придется месяцами сидеть, а как выяснилось, что вон там уже финал, так опять все не слава богу.
– Да я даже статы раскидать не успел!
– Ну так сейчас раскидывай, чего стоять-то, к хренам.
– Вот так, на ходу, билды и запарывают, – сообщил Федор и в свою очередь погрузился в интерфейс.
У меня тоже скопилось изрядное количество свободных очков характеристик, и я, оставив немного про запас, распределил их в ловкость и силу. Потом немного подумал и добросил пару очков в интеллект. До двухсотого уровня оставалось совсем немного.
Федор наконец-то дорос до посоха, выбитого нами еще на Земле, взял его в правую руку и стал похож на… ну, не на волшебника все-таки. Скорее, на хоббита, которого Гендальф доверил подержать свой артефакт.
– Готовы? – спросил Виталик.
– Всегда готовы, – сказал я.
Мы преодолели последний лестничный пролет и оказались на финальном уровне данжа.
– Что-то здесь как-то пустовато, – сказал я.
Виталик снова сверился с интерфейсом.
– Вы не поверите, – сказал он. – Но тут всего одна, сука, цель. Это, видимо, сам Менгеле и есть.
– Мы поверим, – сказал я.
Мы оказались в лаборатории чокнутого профессора. Все пространство, а оно было отнюдь не хилым, оказалось заставлено столами с колбами, ретортами, перегонными кубами и прочей фигней, все это варилось, парило, кипело, дымило и булькало, в воздухе стоял запах чего-то нездорового. На стенах полки с книгами, некоторые книги, как это водится в публичных библиотеках, примотаны к стенам цепями.
Под потолком висело традиционное чучело крокодила, освещаемое мерцающим светом факелов.
– Нормальная рабочая обстановка, – заметил Федор.
А я подумал, что обладатель всего этого великолепия обязательно должен безумно хихикать. Если он не хихикает, его образ окажется незавершен.
Но нет, все оказалось нормально.
Он хихикал.
Доктор Зло вывернул из-за массивного книжного шкафа. Это был хилый субтильный тип в давно не стиранном балахоне. Жиденькие волосы, куцая бороденка, нездоровый блеск запавших глаз на бледном лице… В общем, местный доктор Зло не внушал.
– Хи-хи-хи, – сказал он. – Вы убили всех моих зверушек, но это не беда, я сделаю себе новых. Может быть, даже из вас.
Виталик – пятнадцать лет в разведке, прокачанные навыки ведения переговоров – выстрелил в него из дробовика. И, что характерно, попал.
Тип, конечно, дернулся, поэтому попадание оказалось нелетальным, но правую руку ему оторвало по локоть. Впрочем, его это, казалось бы, совсем не расстроило. Не иначе, мухоморов каких-нибудь местных объелся.
Он нырнул под стол, там, видимо, хватанул какого-то экстра-восстанавливающего зелья, потому что вынырнул уже с двумя руками, и началась финальная битва.