А вот новую Клаву, особенно с учетом ее уникальных свойств, я уж точно не найду.
Поэтому один свиток я потратил на нее. Элронд не соврал, вырос не только прямой урон, характеристики призрачного клинка тоже подросли, и даже шанс на отражение заклинаний немного повысился.
Второй свиток можно было бы и приберечь до лучших времен, в конце концов, штука это довольно ценная, но с другой стороны, при столкновении с противником лучше иметь лишний шанс его прикончить, чем лишнюю ценность в инвентаре, и я без долгих колебаний использовал свиток для улучшения “дезерт игла”.
Свиток рассыпался в пыль в моей руке, а новоявленный магический артефакт прибавил в уроне.
Покончив с делами, я вышел на балкон, уселся на стул, закинул ноги на невысокое ограждение и стал учиться пользоваться купленной во время блужданий по городу трубкой.
Интересно, как там Федор. Удалось ли ему поступить в академию или хотя бы добраться до нее? Сидит ли он сейчас на какой-нибудь лекции по теории всеобщего зажигания или торчит в каком-нибудь кабаке, заливая тоску и одиночество? Жаль, конечно, что он от нас откололся, но я его прекрасно понимаю. Мы выбрали дорогу, на которой нас определенно не ждало ничего хорошего, так можно ли винить человека за то, что он встал на другой путь?
Наверное, в Системе вообще не может быть друзей, потому что квесты в какой-то момент оказываются для игроков важнее. Димон вообще сделал нам ручкой в самом начале пути, стоило ему только стелсом помахать. Кабан, опять же… Но с Кабаном сложнее. Есть квесты, от которых нельзя отказаться.
Я в очередной раз закашлялся, когда услышал скрежет поворачивающегося в замке ключа. Пистолет чуть ли не сам собой прыгнул из инвентаря в мою руку, но это оказался всего лишь вернувшийся с кладбища Виталик. Вид у элитного зомби был донельзя недовольный, но это отчасти компенсировалось большим глиняным кувшином и двумя кружками, которые он держал в руке.
— Пиво, — возвестил Виталик. — Возможно, сука, лучшее пиво в этом городе. Так мне сказали.
— Кто сказал?
— Парнишка, который им торговал, кто ж еще. Мог и наврать, конечно. Но если не верить продавцам пива, кому в этом мире вообще можно верить, к хренам?
Мы вынесли на балкон еще два стула. Виталик строился на одном, а третий мы приспособили под импровизированный столик, водрузив на него кувшин и кружки.
Пиво, может, было и не лучшее в городе, но явно лучше того, что под этим названием нам пытались впарить на нашей родной планете. Виталик осушил кружку в два глотка и сразу же наполнил снова.
– А зомби пьянеют? – спросил я.
– Нет, к сожалению, – сказал Виталик. — Мы ж нежить, нам не положено.
— А зачем тогда?
— Привычка, – вздохнул он. – Я, честно говоря, и вкуса-то практически не чувствую. Так, одни воспоминания. Но кем мы будем, если откажемся от своих вредных привычек только потому, что пережили, сука, апокалипсис?
— Более здоровыми людьми? — предположил я.
— Хреновина в твоей руке прямо таки дымит здоровьем, — сказал Виталик. – А я так вообще мертвый, если что. У меня здоровье чисто символическое в виде полоски в нижнем левом углу. И знаешь, что я тебе скажу, приятель? ОТ потребления пива эта полоска не уменьшается.
– А у меня после второй кружки дебафы начинают лезть, – сообщил я.
– Мелкие проблемы жалких людишек.
– Удалось что-нибудь узнать?
– До хрена всего, – сказал Виталик. – Но ничего, сука, полезного. Этот город – новодел. Он построен уже после прихода Системы, соответственно, кладбище тоже свеженькое, я не нашел ни одной могилы старше двухсот лет.
– А ваши что говорят?
– Наших тут на все кладбище полтора зомбаря и один недолич, – сказал Виталик. – И тоже, сука, новодел. Ничего ни о какой империи не знают. Но такова судьба всех империй. Сегодня ты крут и попираешь ногой полмира, ну, или девять, сука, планет, не считая производственных, а завтра ты рассыпался в прах и о тебе помнит лишь горстка дикарей и один мутный леголас, переквалифицировавшийся в управдомы.
– И что ты по этому поводу думаешь? – спросил я.
– Я думаю, что нас пытаются поиметь, – сказал Виталик. – А мы, в силу своей, сука, недостаточной осведомленности, даже не можем понять, где и как.
– У меня довольно схожие ощущения, – признался я.
– Слишком гладко он чешет, – сказал Виталик. – Слишком все, сука, в масть. В жизни так не бывает. Наверняка где-то есть какой-то подвох. Не может его, сука, не быть.
Виталик, конечно, профессиональный параноик, но тут он прав. Мы только что вылезли из первого в своей жизни данжа, практически ничего не зная о мире, в котором оказались, и испытывая лишь одно острое желание – ушатать чем-нибудь эту долбанную Систему, и нам тут же подворачивается такая удобная возможность. На правильный путь поставили, дорогу подсветили, да еще и деньжат подкинули.
Не бывает такого в реальной жизни. Как-то слишком просто все. Я был готов к тому, что на поиски уязвимых мест Системы уйдут годы, а тут нам просто на блюдечке его преподнесли.
Да еще и рассказали, где добыть молоток, чтобы по этому блюдечку тюкнуть.
– Но с другой стороны, так оно, обычно сука, и происходит, – сказал Виталик. – Нас разыгрывают втемную. Это безусловно неприятно для тех, кого разыгрывают, но на месте, сука, Элронда я бы и сам так поступил.
– Так-то оно так, – сказал я. – Но стоит ли нам во все это лезть?
– А мы уже влезли, – сказал Виталик. – Взяли деньги и приняли дары.
– Кстати, о дарах. Ты свои уже использовал?
– Улучшил, сука, дробовик.
– А второй?
– А второй решил приберечь на черный день, – сказал он. – Мало ли, железяка какая удобная подвернется, к хренам.Но это все, конечно, фигня и баловство. У Элронда вон вообще оружие возмездия где-то в космосе болтается.
– Если он не врет.
– Если он, сука, не врет, – согласился Виталик. – Может, он вообще никакой, сука, не искусственный интеллект. Что у нас есть в подтверждение этого факта, кроме его слов? Как-то он узнал о нашем появлении? Вполне может быть и другой способ, кроме как логи всех подряд миров, сука, читать, просто мы об этом способе пока ничего не знаем. Научил ли он меня чему-то полезному, как обещал? Научил. Ну так теперь и я этому трюку кого угодно научить могу, что меня, сука, искусственным интеллектом ни разу не делает.
– Допустим, в этой части он не соврал, – сказал я. – Пока у нас нет доказательств обратного, предлагаю принимать эти слова на веру. Он – искин.
– Ладно, допустим.
– Тогда можно предположить, что он нас тпо просчитал, – сказал я. – Он следил за нашими действиями, разговаривал с нами, наблюдал за нашими реакциями, не исключено, что подслушивал и подсматривал, правда, непонятно, в каком масштабе. И когда дело дошло до предметной беседы, он рассказал нам ровно то, что мы хотели услышать.
– То есть, ты считаешь, что он не хочет разрушать портальную сеть и придумал эта сказочку специально для нас?
– Мы этого не знаем, – сказал я. – Он хочет заполучить этот инфокристалл, загрести его нашими лапами. Что нам записано на самом деле и как он собирается это использовать – это большой вопрос.
– Меня в его рассказе еще кое-что смущает, – сказал он. – Если все правда, и там действительно коды доступа, и если в космосе на самом деле болтается какая-то чрезвычайно опасная хреновина, то все равно остается непонятно, как он собирается ей воспользоваться, даже зная ее примерное местонахождение и имея на руках ключи. Средства доставки-то у него нет.
– Или он просто забыл рассказать нам о припрятанном космическом корабле.
– Не на этой планете, – сказал Виталик. – Транспортные средства сложнее велосипеда тут работать не могут по, сука, определению.
– И мы понятия не имеем насколько вообще был правдив его рассказ. Была ли тут великая империя, летали ли они в космос, создавали ли они искинов.
– И Система, сука, на разу не помогает нам это выяснить, – согласился Виталик. – Такое впечатление, что до ее прихода тут вообще ничего, сука, не было.