АНТОНИЙ
Что скажет Цезарь?
ЦЕЗАРЬ
Пусть сперва Антоний
Ответит, что он думает об этом.
АНТОНИЙ
Какой же властью облечен Агриппа,
Чтобы уладить дело, если я
Скажу ему: «Да будет так, Агриппа»?
ЦЕЗАРЬ
Всей властью Цезаря он облечен
И Цезаревой властью над сестрой.
АНТОНИЙ
Мне не пригрезился бы и во сне
Отказ от столь счастливого союза.
Дай руку, Цезарь. Пусть отныне братство
Скрепляет нас, ведя к осуществленью
Великих целей.
ЦЕЗАРЬ
Вот моя рука.
Так никогда брат не любил сестру,
Как я – свою. Тебе ее вручаю.
Пускай она живет для единенья
Империй наших и сердец. Пусть вечно
Царит меж нас любовь.
ЛЕПИД
Да будет так.
АНТОНИЙ
Не думал, что придется на Помпея
Мне меч поднять. Недавно оказал
Неоценимую он мне услугу.
Я поблагодарю его сначала,
Чтоб не прослыть непомнящим добра,
А после объявлю ему войну.
ЛЕПИД
Спешить должны мы. Если на Помпея
Не нападем – он нападет на нас.
АНТОНИЙ
А где стоит он?
ЦЕЗАРЬ
У горы Мизенской.
АНТОНИЙ
На суше он силен?
ЦЕЗАРЬ
Силен и все сильнее с каждым днем.
А на море – владыка полновластный.
АНТОНИЙ
Так говорит молва; я это слышал.
Пора с ним переведаться. Пора!
Однако прежде чем надеть доспехи,
Покончим с тем, о чем была здесь речь.
ЦЕЗАРЬ
С великой радостью. И сей же час
Я отведу тебя к сестре.
АНТОНИЙ
Лепид,
Ты тоже с нами.
ЛЕПИД
Доблестный Антоний,
Меня не удержал бы и недуг.
Трубы. Антоний, Цезарь и Лепид уходят.
МЕЦЕНАТ
Добро пожаловать в Рим, друг Энобарб.
ЭНОБАРБ
Правая рука Цезаря, достойный Меценат! – Мой благородный друг Агриппа!
АГРИППА
Доблестный Энобарб!
МЕЦЕНАТ
Какое счастье, что все так хорошо уладилось. – А вы, кажется, неплохо пожили в Египте.
ЭНОБАРБ
Что и говорить! Вставали так поздно, что дневному свету становилось стыдно за нас; а бражничали до тех пор, пока ночь не бледнела от смущения.
МЕЦЕНАТ
Правда ли, что к завтраку подавали по восьми жареных кабанов, и это на двенадцать человек?
ЭНОБАРБ
Это для нас было как мошка для орла. На наших пирах случалось дивиться на такие диковины, – есть что порассказать.
МЕЦЕНАТ
Если верить тому, что говорят, Клеопатра – необыкновенная красавица.
ЭНОБАРБ
Она завладела сердцем Марка Антония при первой же их встрече на реке Кидне.
АГРИППА
Она действительно тогда была великолепна, если только очевидец, от которого я об этом слышал, не присочинил.
ЭНОБАРБ
Сейчас вам расскажу.
Ее корабль престолом лучезарным
Блистал на водах Кидна. Пламенела
Из кованого золота корма.
А пурпурные были паруса
Напоены таким благоуханьем,
Что ветер, млея от любви, к ним льнул.
В лад пенью флейт серебряные весла
Врезались в воду, что струилась вслед,
Влюбленная в прикосновенья эти.
Царицу же изобразить нет слов.
Она, прекраснее самой Венеры, —
Хотя и та прекраснее мечты, —
Лежала под парчовым балдахином.
У ложа стоя, мальчики-красавцы,
Подобные смеющимся амурам,
Движеньем мерным пестрых опахал
Ей обвевали нежное лицо,
И оттого не мерк его румянец,
Но ярче разгорался.
АГРИППА
Вот зрелище! Счастливец же Антоний!
ЭНОБАРБ
Подобные веселым нереидам,
Ее прислужницы, склонясь пред ней,
Ловили с обожаньем взгляд царицы.
Одна из них стояла у руля,
И шелковые снасти трепетали,
Касаясь гибких, нежных как цветы,
Проворных рук. Пьянящий аромат
На берег лился с корабля. И люди,
Покинув город, ринулись к реке.
Вмиг опустела рыночная площадь,
Где восседал Антоний. И остался
Наедине он с воздухом, который
Помчался б сам навстречу Клеопатре,
Будь без него возможна пустота.
АГРИППА
О, чудо женщина!
ЭНОБАРБ
Когда она
Причалила, гонцов послал Антоний,
Прося ее прибыть к нему на пир.
Она ж ответила, что подобает
Скорей ему быть гостем у нее.
Антоний наш учтивый, отродясь
Не отвечавший женщине отказом,
Отправился, побрившись десять раз,
На пиршество и сердцем заплатил
За все, что пожирал он там глазами.
АГРИППА
Вот женщина! Великий Юлий Цезарь
И тот свой меч в постель к ней уложил.
Он шел за плугом, жатва ей досталась.
ЭНОБАРБ
Раз на моих глазах шагов полсотни
По улице пришлось ей пробежать.
Перехватило у нее дыханье,
И, говоря, она ловила воздух;
Но что всех портит, то ей шло: она,
И задыхаясь, прелестью дышала.
МЕЦЕНАТ
Теперь-то уж Антоний ее бросит.
ЭНОБАРБ
Не бросит никогда.
Над ней не властны годы. Не прискучит
Ее разнообразие вовек.
В то время как другие пресыщают,
Она тем больше возбуждает голод,
Чем меньше заставляет голодать.
В ней даже и разнузданная похоть —
Священнодействие.
МЕЦЕНАТ
Все ж, если скромность, красота и ум
Мир принесут Антониеву сердцу, —
Октавия ему небесный дар.
АГРИППА
Пойдемте же. – Достойный Энобарб,
Прошу, прими мое гостеприимство,
Пока ты будешь здесь.
ЭНОБАРБ
Спасибо, друг.
Уходят.
Сцена 3
Там же. Покой в доме Цезаря.
Входят ЦЕЗАРЬ, АНТОНИЙ, ОКТАВИЯ и свита.
АНТОНИЙ
Мой долг высокий, нужды государства
Нас могут разлучать.
ОКТАВИЯ
В часы разлуки
Я буду на коленях за тебя
Молить богов.
АНТОНИЙ
Покойной ночи, Цезарь. —
Молвы, порочащей меня, не слушай,
Моя Октавия. Да, я грешил,
Но в прошлом это все. Покойной ночи. —
Покойной ночи, Цезарь.
ЦЕЗАРЬ
Доброй ночи.
