Тут надо бы коснуться и меня.

Скажи им, что когда Эдуард родился

У матушки моей, то мой отец,

Йорк доблестный, во Франции сражался;

Что, сопоставив сроки, не хотел он

Признать своим рожденного ребенка;

Что, как известно, и лицом Эдуард

С моим отцом нимало не был схож.

Но только осторожно, лишь намеком:

Ведь знаешь сам, что мать моя жива.

БЕКИНГЕМ

Не сомневайтесь: буду так речист,

Как если б для себя я хлопотал

О призе золотом. Милорд, прощайте.

ГЛОСТЕР

А сладив дело, приведи их всех

В Бейнардский замок. Там меня найдете

Среди достопочтеннейших отцов

И высокоученейших прелатов.

БЕКИНГЕМ

Иду. И к трем, – ну, к четырем часам

Из ратуши вы ждите новостей.

(Уходит.)

ГЛОСТЕР

(Ловелу)

Спешите за достопочтенным Шоу.

(Кетсби.)

А ты за братом Пенкером. Пусть оба

В Бейнардском замке будут через час.

Ловел, Кетсби и Ретклиф уходят.

Теперь я втайне прикажу убрать

Щенят Георга Кларенса подальше,

Да повелю, чтоб ни живой души

Не допускали к малолетним принцам.

(Уходит.)

Лондон. Улица.

_{Входит писец с бумагой в руке.}

ПИСЕЦ

Вот грамота, в ней благородный Хестингс

Изменником объявлен. Я ее

Перебелил на славу, – крупно, четко, —

Для оглашенья у святого Павла.

Смотрите, как подстроено: ведь я

Писал ее одиннадцать часов, —

Мне Кетсби с вечера ее прислал, —

На черновик ушло никак не меньше,

А пять часов назад был Хестингс жив,

Ни в чем не обвинен, не заподозрен!

Вот времена! Ну кто настолько глуп,

Чтоб не заметить явной подтасовки?

Как страшен мир! Зло напролом идет,

А все молчат, воды набравши в рот.

(Уходит.)

Лондон. Перед Бейнардским замком.

_{Входят с одной стороны Глостер, с другой – Бекингем.}

ГЛОСТЕР

Ну как? Ну как? Что говорит народ?

БЕКИНГЕМ

Да что, милорд, – клянусь пречистой девой, —

Ни слова, будто все вдруг онемели.

ГЛОСТЕР

Ты говорил им про детей Эдуарда,

Что незаконные они?

БЕКИНГЕМ

                                     А как же!

О брачном договоре с леди Льюси,

И о другом – с французскою принцессой;

О неуемной похоти его,

О том, как он насильничал их жен,

Как мелочно жесток был; что темно

Его происхожденье: он родился,

Когда во Франции был ваш отец,

И не был он похож лицом на Йорка.

Ввернул, что вы, мол, не в пример ему,

Лицом и духом – вылитый отец.

Победы над шотландцами припомнил,

Сказал о вашем воинском искусстве,

О мудрости в решенье мирных дел,

О щедрости, смиренье, добронравье…

Ну, словом, ничего не упустил,

Что пригодиться бы могло для дела.

Кончая речь, я к ним воззвал: пусть каждый,

Кто хочет блага для родной страны,

Кричит: «Да здравствует король наш Ричард!»

ГЛОСТЕР

И что ж они?

БЕКИНГЕМ

Помилуй бог, не крикнул ни один.

Как камни, как немые истуканы,

Глазели друг на друга, побледнев.

Я стал их упрекать, спросил у мэра,

Что значит их упрямое молчанье;

Он мне: народ к речам, мол, не привык,

Приучен, мол, глашатая он слушать.

Тут я его пересказать заставил

Всю речь мою. «Так герцог говорит»,

«Так герцог мыслит». – От себя ни слова.

Он кончил, и подручные мои,

Что сгрудились поодаль, заорали

В десяток глоток, кинув шапки вверх:

«Да здравствует король английский Ричард!»

Воспользовавшись этим, я сказал:

«Спасибо вам, сограждане, друзья:

Единодушным криком одобренья

Свидетельствуете вы, как вы мудры,

Как люб вам Ричард». С этим я ушел.

ГЛОСТЕР

Чурбаны бессловесные! Ни звука?

БЕКИНГЕМ

Клянусь, милорд!

ГЛОСТЕР

Так нам не ждать лорд-мэра с его братьей?

БЕКИНГЕМ

Сейчас придут. Смятенье разыграйте,

Не сразу выходите, – пусть попросят.

Вы выйдете, молитвенник держа,

И два священника по сторонам,

А разглагольствовать мне предоставьте.

Да поломайтесь, словно вы девица,

Что, уступая, взвизгивает «нет!».

ГЛОСТЕР

Иду. И если с жаром будем мы —

Ты требовать от имени народа,

Я упираться, – все пойдет на лад.

БЕКИНГЕМ

Скорей наверх: лорд-мэр стучит в ворота.

Глостер уходит.

Входят лорд-мэр и горожане.

БЕКИНГЕМ

Добро пожаловать, милорд. А я

Все жду и жду: боюсь, не выйдет герцог.

Из замка выходит Кетсби.

Какой ответ прислал мне герцог, Кетсби?

КЕТСБИ

Милорд, он просит ваше посещенье

На завтра-послезавтра отложить.

Сейчас душеспасительной беседой

Он занят с преподобными отцами,

И ход благочестивых размышлений

Для дел мирских не может он прервать.

БЕКИНГЕМ

Вернитесь к его светлости, друг Кетсби,

Скажите, – я, лорд-мэр и олдермены

Пришли к нему в великий этот час;

О всенародном благе речь идет,

Нам нужно с герцогом посовещаться.

КЕТСБИ

Ему тотчас все это передам.

(Уходит.)

БЕКИНГЕМ

(лорд-мэру)

Ну вот, милорд! Наш герцог – не Эдуард:

Не предается похоти в постели,

Но молится, колени преклонив;

Не с куртизанками проводит время —

С монахами толкует о Писанье;

Не спит, наращивая праздный жир,

Но в размышленьях возвышает душу.

О, если б добродетельнейший принц

Бразды правленья взял! Какой счастливой

Была бы наша Англия тогда.

Но я боюсь, – его не упросить.

ЛОРД-МЭР

Избави бог! Ужели он откажет?

БЕКИНГЕМ

Я этого страшусь. Но вот и Кетсби.

Входит Кетсби.

Ну, что ответил герцог?

КЕТСБИ

Он удивлен, зачем вы, ваша светлость,

Пришли сюда с такой толпой народа,

Его не предуведомив об этом.

Боится он, что умысел тут злой.

БЕКИНГЕМ

Как горько мне, что благородный герцог

Меня в злоумышленье заподозрил.

Могу поклясться небом, мы полны

К нему любовью. Так и передайте.

Кетсби уходит.

Когда святой благочестивый муж

За четки взялся, с ним не сговоришься:

Столь сладостен молитвенный восторг.

Кетсби возвращается.

На галерее появляется Глостер между двумя епископами.