Литмир - Электронная Библиотека

— Ты думаешь? — с трудом выговорил, наконец, Валентин Кулеев.

Сердце стучало с перебоями. Сердце из последних сил старалось обеспечить кислородом мозг. А мозг пылал, не зная, что делать — поверить или…

— Думаешь? Хотя… я и сам об этом думал. Но ведь это…

— Чушь! — срываясь на фальцет, закричал Виктор и закашлялся. — Мираж! Сопливо-клюквенный бред!

— А без истерики? — сразу успокоился Валентин.

— Ладно Пашка, но ты!.. Вот уж не ожидал! А ты…ты…

— Валидолу дать?

— Себе возьми! Вон руки как дрожат! Думаете, я не понимаю?.. — Виктор снова закашлялся и вдруг вывернул дулю. — А вот шиш вам! Я тоже думал! И, может, даже пораньше…. Не верите? Не может «муравей», да?..

— Верим, — сказал Валентин, — верим.

— Думал…. Только не изменилось бы ничего. Что от нас зависит? Мы же так — щепки…

— Щепки? Удобно…. А ты попробуй почувствовать себя не щепкой. Хоть раз, Витя. Не для всех — для себя. Не хочется?

— Да какая разница? — Виктор схватил стакан с соком, жадно выпил. — Хочется…. Но… даже, если так…. Всё равно. Мы слишком разные: что для нас белое, для них чёрное. Нам кажутся дикими их обычаи, а они считают дикарями нас. Мы думаем, что они понимают только силу, они уверены в том же насчёт нас. Мы из разных галактик.

— Все?

— Конечно, не все! Но это ничего не значит! Большинство такое, и, самое главное, такими их заставляют быть их нравы и обычаи. Да вы сами прекрасно знаете — они других и за людей не считают. И меньшинству этого не изменить никогда.

— Не преувеличивай, ведь были же времена…

— Не было! Были времена, когда их было мало, а страна сильна. Они же, как животные — сильного не тронь, слабого убей, рожай побольше и постоянно увеличивай ареал обитания. Инстинкт! Времена…. Ну да, был эксперимент по созданию из разного рода дикарей цивилизованного человека, и чем кончилось? Мираж — он и есть мираж.

— Мираж? — прищурился Валентин. — Вся история человечества — и есть погоня за миражами. А не хочешь — будешь сидеть в своём болоте, пока соседи не сожрут. Те, которые не высчитывали и за «миражом» пошли. И как здорово ты ставишь крест на меньшинстве! А это «меньшинство», между прочим, тебе жизнь спасало.

«Господи! — подумал Павел. — Вот уж не думал, что через столько лет доведётся увидеть это снова. Как в детстве — только придумать и рассказать Вальке. Если он поверил, тогда всё — Витьку уломает обязательно. Хотя иногда казалось, что и спорит-то Муха из упрямства. А сам только и ждал, когда его переубедят. Интересно как сейчас — всё-таки им не по двенадцать лет».

— Я не ставлю, но…. Таких, как Русик, у них один на тысячу, что ж теперь?

— Дерьма, Витя, всегда больше. У всех. Что же теперь? Или их как… «щепки»?

— Красиво говоришь! Как в телевизоре. Только не фига из меня делать кровавого монстра, я говорю только одно — вместе мы жить не сможем! Их надо отделять!

— Ты сможешь это сделать? — усмехнулся Валька.

Виктор промолчал. Смотреть на него было страшно: лицо побагровело, правое веко мелко подёргивалось.

— Не сможешь? И никто не сможет, Витя. Это утопия.

— А это… — взвился Витька, — не утопия?! Кванты, ветвящиеся миры, двери! Не утопия? Свихнулись вы вместе с этим… с Эверетом. И не уговаривай меня!

— Да кому ты нужен? Думаешь, не знаю, что тебе надо? Орёшь аж лысина вспотела, а сам только и ждешь, чтоб тебя переубедили.

— Врёшь! Не надо мне этого!

— Не надо?

— Не надо!

— Не надо?!

— Нет!!

— Ну и хорошо, — улыбнулся Валька и потянулся за бутылкой. — Пацаны, смотрите, у нас тут осталось ещё. Давайте выпьем… за «незамеченные двери». Будешь, Муха? Или опять на принцип пойдешь всё обсеришь? Как тогда?

— Когда это? — подозрительно спросил Витька, не донеся рюмку до рта.

— Да ладно, чего уж теперь…

— Нет уж — договаривай!

— Когда дымовушки в музыкалку бросали. Готовились целый день, планировали, как сделать, чтоб сразу все коридоры занесло. Канались, кому где стоять. А ты вдруг решил, что тебя обдурили и заявил, что если не получишь «направления главного удара», то вообще не участвуешь. И это в последний момент! Знал же гад, что операцию отменить не сможем, вот и бил наверняка!

— Что! — задохнулся от обиды Витька. — Обалдел? Это же не я, это Русик! Это Русик сказал, что не будет участвовать!

— Разве? Это у тебя склероз.

— У самого склероз! Русик увидел, как ты смухлевал, подсовывая мне короткую спичку, и потребовал канаться снова. А ты, гад, начал выступать, что мне доверять более ответственный участок нельзя. Пусть, мол, стоит на атасе, а то всё испортит. Тогда Русик сказал, что так он участвовать не будет. Пашка, ты что молчишь — тоже не помнишь?

— Да вроде было что-то, — еле сдерживая смех, сказал Павел.

— Что-то? Да вы совсем уже… Кулёк, ты же тогда чуть с Русиком не подрался. Как же — мухлёж твой заметили! Вас Тапик еле разнял.

— Да?.. А потом?

— А потом мы всё-таки переканались, короткую спичку вытащил ты, — Витька довольно рассмеялся. — О, как же ты демонстрировал, что тебя незаслуженно обидели! А потом мы дождались, пока коридор опустеет. Тапик открыл дверь, и я запульнул туда дымовушку. Вторую Русик бросил, потом Тапик. А ты на улице стоял, на атасе. А потом… ох…

Витька издал булькающий звук, согнулся и зашёлся в хохоте. Лысина у него покраснела ещё больше, на глазах навернулись слёзы.

— Ты чего?

— А как…ох… га… — еле выдавил из себя Витька. — Как… а…как они вы…бе…гали-и-и! Вот бы всегда…

Сначала хохотнул Валька, потом прыснул Павлик, и через секунду комната затряслась от дикого хохота.

Сказать, что всё произошло очень быстро — значит не сказать ничего. Такие промежутки времени люди не способны ни заметить, ни оценить. Они только выдумали для них название — планковская секунда. Красивое название.

Айлант этого названия не знал. Не смог бы он описать и того, что произошло в этот невообразимо короткий миг, когда он, собрав все свои силы, сделал то, что положено. Ему не потребовались ни дикие энергии, ни громоздкое оборудование. Он просто дёрнул одну из бесчисленных струн, соединяющих столь же бесконечные миры. В одну фантастически малую долю секунды время рвануло вспять, на сорок пять годовых колец назад. Интерференционный всплеск прошёл из мира в мир, и мир послушно разветвился. Пространство и время свернулись в воронку, а когда развернулись…

— Нет, без крови будет не по-настоящему. Ты что, боишься?

— Да нет, Вить, — попытался объяснить Пашка. — Просто…просто это же суеверия одни. Мы ж и так друзья.

— Ничего не суеверия! — обиделся Витька. — Опять ты, Пашка, больше всех знаешь! Валёк, скажи ему!

Валька ещё раз плюнул на лезвие ножа, вытер его о свои далеко не чистые шорты, внимательно оглядел, остался недоволен и плюнул снова.

— А чего? Все знают, что без крови клятва ненастоящая. Это он боится. Мохаешь, Тапик?

— Да не боюсь я…

— Боишься, боишься! Трус!

— Трус?! А ну дай сюда!

Пашка Тапаров по кличке Тапик, вскочил на ноги, вырвал у Вальки нож и полоснул себя по руке. Лезвие легко раскроило загорелую дочерна кожу, рука тут же стала красной. Пашка поморщился, попытался зажать рану рукой — кровь просачивалась через пальцы, капала вниз. На песок, на выгоревшую траву.

— Псих! — глаза у Витьки, казалось, вылезли из орбит. — Ты что сделал, Тапа?!

— Нормально! — сквозь зубы прошипел Пашка. — Давай быстрее!

Валька поднял упавший нож, провёл по руке, передал Витьке. Тот с сомнением оглядел испачканное кровью и землёй лезвие и начал вытирать его сорванным листом.

— Да быстрей ты! — толкнул его Валька.

Витька вздохнул, приложил нож к руке, надавил. Лезвие только немного продавило кожу. Он бросил взгляд на Пашкину руку, отвёл глаза и надавил сильнее. Выступила кровь.

— Есть! — выдохнул и протянул руку. — Давайте!

Три руки вытянулись вперёд, соединились.

66
{"b":"537736","o":1}