Уходят. Сверху уносят тело Антония. AKT V СЦЕНА ПЕРВАЯ Александрия. Лагерь Цезаря. Входит Цезарь и его военный совет: АГРИППА, ДОЛАБЕЛЛА, МЕЦЕНАТ, ГАЛЛ, ПРОКУЛЕЙ и другие. ЦЕЗАРЬ Пусть сдастся, Долабелла. Он в мешке. Тянуть ему смешно и бесполезно. ДОЛАБЕЛЛА
(Уходит.) Входит ДЕРЦЕТ с мечом Антония. ЦЕЗАРЬ Что у тебя в руках? Кто ты, что входишь так бесцеремонно? ДЕРЦЕТ Меня зовут Дерцетом. Я из войск Антония. Он больше всех достоин Был лучшей службы и, пока был жив, Был господином мне. С его врагами Я дрался, жизни не щадя. Возьми Меня на службу, если можно. Буду Тебе слугой таким же. Если ж нет, Вот жизнь моя. ЦЕЗАРЬ ДЕРЦЕТ Антоний умер, Цезарь, вот их смысл. ЦЕЗАРЬ Обвал такого тела был бы громче. Землетрясенье зашвырнуло б львов На улицы, а горожан в пустыни. Антониева смерть не что-нибудь, — Полмира заключало это имя. ДЕРЦЕТ И все ж он умер, Цезарь, но конец Нашел не от секиры правосудья, Не нож наемного убийцы, нет, — Рука, мечом вписавшая в скрижали Деянья славы, в сердце обрела Решимость уничтожить это сердце. Вот меч его, торчавший в ране. Он Весь обагрен его бесценной кровью. ЦЕЗАРЬ Вы опечалены, мои друзья? Клянусь, здесь есть над чем царям поплакать. АГРИППА Как часто нам приходится жалеть О том, чего мы сами добивались. МЕЦЕНАТ Он уравнял хорошее с дурным. АГРИППА Едва ль бывало ярче дарованье. Но боги, чтобы сделать нас людьми, Пороками нас наделяют. Цезарь Волнуется. МЕЦЕНАТ Я думаю! Пред ним Вместительное зеркало, и в раме Вся жизнь его. ЦЕЗАРЬ Антоний, я довел Тебя до этого? Но мы ведь режем Болячки на себе. Один из нас Был должен рухнуть на глазах другого. Вдвоем на свете мы б не ужились. И все ж кровавыми слезами сердца Теперь я плачу, брат, советник, друг, Помощник мой в великих начинаньях, Товарищ в битвах, правая рука И сердце, чьим огнем мое горело, — О том, что наши судьбы разделил Неумолимый рок. Я покажу вам, — Входит ЕГИПТЯНИН. А впрочем, после. Расспрошу сперва Гонца, хотя с каким он порученьем, Сейчас же видно по его лицу. Откуда будешь ты? ЕГИПТЯНИН Я родом бедный Египтянин. Владычица моя, Укрывшись в склепе (все, что ей осталось), Заблаговременно желает знать, Что ты назначил ей, чтоб быть готовой. ЦЕЗАРЬ Пусть успокоится. Ей сообщат На днях, каким почетом и довольством Хотим обставить мы ее. Нельзя Быть Цезарем и совершать жестокость. ЕГИПТЯНИН (Уходит.) ЦЕЗАРЬ Слушай, Прокулей. Скажи, что унижать ее не будут. Добейся, чтоб она любой ценой Пришла в себя, привыкла к положенью И на себя не наложила рук. Ведь пребыванье Клеопатры в Риме Увековечит наше торжество. Немедленно ступай и возвращайся. Я знать хочу, что говорит она И думает. ПРОКУЛЕЙ (Уходит.) ЦЕЗАРЬ ГАЛЛ уходит. А Долабелла где? Пусть тоже им поможет. ВСЕ ЦЕЗАРЬ Оставьте. Вспомнил. Я его услал. Он занят делом и сейчас вернется. Пойдем ко мне в палатку. Я хочу Вам показать, как, вопреки желанью, Войну мне навязали и с каким Терпеньем уступал я в переписке. Пойдем. Взгляните. Уходят. СЦЕНА ВТОРАЯ Александрия. Гробница. Входят КЛЕОПАТРА, ХАРМИАНА и ИРА. КЛЕОПАТРА Моя тоска немного улеглась. Быть Цезарем не столь большая важность. Ведь он не бог судьбы, а раб судьбы, Ее слуга. Величье только в шаге, Которым прекращают все дела, Приостанавливают перемены И после спят и спят, забыв навек Вкус соски, одинаково вскормившей Царей и нищих. К дверям гробницы подходят ПРОКУЛЕЙ и ГАЛЛ со стражею.
ПРОКУЛЕЙ Цезарь шлет привет Египетской владычице и просит Узнать, чего ты хочешь от него. КЛЕОПАТРА |
