– Слушаю.
– Герман, ты где сейчас? – услышал он в трубке взволнованный голос Соломатина.
– В Новомихайловске. А что?
– Ты уже слышал... новость?
– О чем это ты, Леня?
– Примерно час тому назад в ресторане «Левобережный» произошла крутая перестрелка...
У Карахана в этот момент екнуло сердце: по его сведениям – об этом также было известно Соломатину и Шевчуку, – в данном заведении сегодня должно было пройти одно мероприятие, довольно конфиденциального свойства, с участием Кормильцина, Аксенова и двух московских тележурналистов, прибывших в эти края «инкогнито».
– Нет, пока ничего не слышал, – сказал Карахан, притормаживая у обочины шоссе. – Жертвы есть?
– Киллеры оставили там пять трупов, Герман, – после паузы сказал Соломатин. – Шевчука застрелили...
– Что?!! Ты уверен?..
– Сам пока не видел, но тут один знакомый мент цынканул... Кстати, я как раз звоню от «Левобережного». Милиция и прокурорские тут уже успели оцепление выставить! Я пытался пройти внутрь, но меня не пропустили...
Пока говорил коллега, Карахан успел достать сигарету и прикурить ее от зажигалки.
– Кто еще? – спросил он, когда Соломатин замолчал.
– Кормильцин на пару с Аксеновым... Их нашли в отдельном кабинете...
«Остальные двое, – чувствуя во рту горечь от первой глубокой затяжки, подумал Карахан, – наверное, московские журналисты...»
– Еще телохран Аксенова, – продолжил Соломатин. – И какой-то парень, то ли официант, то ли бармен...
– Керженцеву уже сообщили о случившемся?
– Пока не знаю.
– Добро, Леня. Будь пока на месте, попытайся разузнать детали... Если будет что-нибудь важное, звони! А я примерно через час туда подъеду.
Едва он успел дать отбой, как его сотовый вновь выдал мелодичную трель.
– Слушаю.
– Карахан? – прозвучал в трубке голос Керженцева.
– Да, товарищ генерал...
– Вы где сейчас находитесь?
– В Новомихайловске, товарищ генерал.
– Какого черта вы там делаете?.. Вы уже знаете, что произошло?
– Вы имеете в виду ЧП в «Левобережном»? Я только что разговаривал с Соломатиным... Вроде бы наш Шевчук там погиб. И Кормильцин тоже...
– Немедленно возвращайтесь в город! – сердитым тоном скомандовал начальник облуправления. – Я тоже сейчас выезжаю и буду... примерно в три пополудни! Соберите максимум информации о случившемся... а потом явитесь ко мне на доклад! И еще... От дачи показаний и каких-либо комментариев рекомендую пока воздержаться!..
Карахан вновь завел движок своего «Опеля» и выехал на пригородное шоссе. Невольно он прибавил газу, и теперь стрелка спидометра дрожала у отметки «120». Пощелкав кнопками тюнера, Герман настроил приемник на волну УКВ радиостанции «Волга». Когда он миновал Новомихайловск, воспользовавшись объездной дорогой, в эфир пошел выпуск местных новостей.
«Сегодня, примерно в одиннадцать тридцать по местному времени, – вещал женский голосок, – в ресторане «Левобережный», что находится на улице Куйбышева, произошла перестрелка между группой неизвестных. По нашим сведениям, имеются человеческие жертвы... Фамилии пострадавших и конкретные детали данного происшествия в интересах следствия пока не раскрываются... Подробности мы надеемся сообщить в наших последующих выпусках новостей... А теперь музыка на волнах радиостанции «Волга»... Миррровой хит!! Группа «Тату»... «Нас не догони-и-ишь...»
Герман сделал радио чуть потише. В голове у него роились вопросы, ни на один из которых он пока не способен был дать внятного ответа.
Карахан подумал, что объектом нападения, скорее всего, являлся Павел Кормильцин... Хотя и у Аксенова в этом городе тоже имеются недоброжелатели (причем среди могущественных по местным меркам людей)... Так что не исключено, что некто, планировавший данную акцию, решил поразить сразу две цели, грохнув по ним «дуплетом»...
Надо сказать, что Кормильцин, не раз отпускавший острые шпильки в адрес «сильных мира сего», достаточно легковесно относился к своей личной безопасности. Возможно, он считал себя неприкосновенным, потому что, случись с ним какая-нибудь неприятность, под подозрение сразу же попали бы очень известные люди, первым среди которых следует назвать Воронина...
Конечно, он понимал, что власть не позволит себя безнаказанно «грызть» (тем более что Кормильцин определенно спонсировался конкурентами Воронина и К?), что долго это не может продолжаться, что всему есть конец... Наверное, ему очень хорошо заплатили, раз он решил идти «до упора». Кормильцин, особенно в последнее время, действовал на грани фола, ходил, можно сказать, по лезвию бритвы... вполне возможно, что он ответил за все собственной головой.
Минут примерно через сорок Карахан припарковался на обочине улицы Куйбышева, всего в полусотне шагов от ленточки, за которую запрещено было проходить «посторонним лицам», поставив свой «Опель» рядом с машиной Соломатина.
– Слушай, Герман... тут какая-то хрень творится, – сказал Леня, подсаживаясь к нему в машину. – Недавно, с четверть часа назад, здесь был Лозовой... но прокурорские даже его не пропустили внутрь «Левобережного»!
Карахан удивленно покачал головой. Лозовой ведь не рядовой оперативник, а первый заместитель начальника облуправления ФСБ. И если таких людей не пропускают за линию оцепления, то это означает, что произошло нечто экстраординарное, выходящее из ряда вон.
– Прокурорские наглухо закрыли доступ и к месту событий, и к информации о случившемся! – продолжил Соломатин. – Я бы вообще не смог ни хрена вызнать, если бы... только между нами, Герман, ладно?.. старший одного из патрулей, который здесь был в числе первых, мой школьный приятель...
Когда Соломатин изложил то немногое, что ему стало известно от сотрудника милиции, с которым он когда-то сидел за одной партой, Карахан задумчиво произнес:
– Я одного не понимаю, Леня... Куда подевались двое москвичей? Они ведь тоже должны были там присутствовать?..
– Я тоже над этим сейчас голову ломаю, – признался тот. – Вроде как даже телекамеру там нашли... Но среди погибших их нет, как нет их среди тех, кого сейчас допрашивают следаки в «Левобережном». Просто-таки испарились куда-то бесследно...
Заметив, что Карахан пытается дозвониться кому-то по своему сотовому, Соломатин спросил:
– Это ты ей пытаешься позвонить, Герман?
– Да, на мобильный... Черт...
– Что? – спросил Соломатин. – Не выходит?
Карахан отрицательно покачал головой.
– То ли отключились, – сказал он, – то ли вообще решили не пользоваться теми трубками, номера которых забиты у меня в «память». Кстати... У тебя, Леня, есть при себе резервная мобила?
– Да, в машине, в «бардачке». А что?
– А то, что с этого момента нам нужно быть предельно осторожными, – покосившись на него, сказал Карахан. – Вся эта история дурно пахнет... Так... Где-то у меня должен быть забит номер телефона женщины, у которой эти двое снимают жилье... Вот, нашел!
Спустя короткое время, не добившись нужного ему результата, но получив новую пищу для размышлений, Карахан сунул трубку обратно в карман и сказал:
– Кровь из носу, но мы должны выйти на этих двух москвичей первыми, Леня! Я сейчас смотаюсь по-быстрому, проверю «адрес»... А ты, если разузнаешь какие-нибудь новости, сразу же дай мне об этом знать.
Но ехать в пригородный поселок, тем самым рискуя не попасть вовремя на доклад к генералу Керженцеву, Герману не пришлось.
– А-а, это опять вы, – сказала женщина, когда он дозвонился ей повторно. – А ваши знакомые минут десять как уехали...
– Вы передали им мою просьбу? – спросил Карахан.
– Да, конечно... Они сказали, что сами вам позвонят, с этого... что можно без проводов звонить.
– По сотовому телефону?
– Да.
– А на чем они уехали, не подскажете?
– Да такая... серого цвета машина... «Жигули», кажется? Нет, нет, секундочку... Вот, вспомнила, как называется, – «Нива»... Знаете, они очень торопились куда-то. Наверное, поэтому и не стали дожидаться вашего звонка.