ЖАННА СПИТ Перевод А. Арго Спит Жанна мирным сном до утренних лучей, Сжимая палец мой ручонкою своей! Я берегу ее и между тем читаю Благочестивые журналы, где от краю До краю мне грозят, где говорят о том, Чтобы немедленно отправить в желтый дом Читателей моих, где некто со слезами Зовет желающих побить меня камнями; Писания мои — сосуд с кромешным злом, В них сотни черных змей переплелись узлом; Тот говорит, что я из ада мог явиться; Тот зрит антихриста во мне, а тот боится, Как бы в глухом лесу не встретиться со мной, Тот мне подносит яд. «Пей!» — мне кричит другой. Я разорил весь Лувр, я учинял расстрелы, Я нищих подбивал на хищные разделы, Парижским заревом горит мое чело, Я гнусен, мерзок, зол, но, коль на то пошло, Я мог бы стать иным необычайно быстро, Когда б тиран меня пожаловал в министры! Я отравитель! Я убийца! Мелкий вор! — Так оглушительный жужжит мне в уши хор, Неукоснительно грозя мне казнью лютой… А Жанна между тем спокойно спит, как будто Без слов мне говорит: «Будь весел, не робей!» И руку жмет мою ручонкою своей! 2 декабря 1873 г. ПЕПИТА[490]
Перевод Инны Шафаренко Давнишнюю припомнил быль я! Ну, рифма, — дай мне имена! Ее ведь звали Инезилья? — Нет, Пепою звалась она! Как будто ей связали крылья, В полете рифма не вольна: Я повторяю: Инезилья! — Пепита! — мне твердит она. Сколь властно прошлое над нами! Пепита… Все, что позади, Как море, теплыми волнами Колышется в моей груди, Всплывает то, что было скрыто… Я вижу детство и отца… Его сопровождала свита, И жили мы в стенах дворца… В Испании, столь сердцу милой, Однажды в ранний час, весной, — А мне тогда лет восемь было, — Пепита встретилась со мной И молвила с улыбкой чинной: «Я — Пепа!», — поклонившись мне. Я почитал себя мужчиной Там, в завоеванной стране… Ее шиньон был в тонкой сетке С каскадом золотых монет, И в пламенных кудрях кокетки Струился золотистый свет; Под солнечным лучом блистали Жакета бархат голубой, Муар на юбке цвета стали И шаль с каймою кружевной. Дитя — но женщина… И Пепе Не покориться я не мог: Сковали душу мне, как цепи, Одетый в бархат локоток, Янтарное колье на шее, Куст роз под стрельчатым окном… Пред ней дрожал я, цепенея, Как жалкий птенчик пред орлом. И каждый день к ее балкону, В часы, когда алел закат, Являлись нищий и влюбленный — Бездомный старец и солдат. Пока один надутым франтом Под окнами печатал шаг, Другой надтреснутым дискантом Молил о нескольких грошах. Она же — пусть уловку эту Ханжи суровые простят, — Бросала нищему монету, Влюбленному — лукавый взгляд, И оба удалялись вскоре, Равно довольные судьбой, Влюбленный с торжеством во взоре, Старик — неся два су с собой, А я, стоявший у окошка, Не видя их, — так был я мал, — Не знал, что сам влюблен немножко, И, что смешон, не понимал… «Давай поженимся!» — сказала Шалунья как-то мне шутя, — В поклонники она избрала Жандарма, а в мужья — дитя. Смущенный, сам себя не слыша, Я что-то ей пролепетал… Она шепнула строго: «Тише!» — Но пыл мой только жарче стал… А рядом, во дворце, где в зале От витражей полутемно, Солдаты в домино играли И пили старое вино. ЧЕТЫРЕ ВИХРЯ ДУХА НАПИСАНО НА ПЕРВОЙ СТРАНИЦЕ КНИГИ ЖОЗЕФА ДЕ МЕСТРА Перевод Ю. Корнеева Зловещий храм, сооруженный В защиту беззаконных прав! По этой плоскости наклонной Алтарь скатился, бойней став. Строитель жуткого собора, Лелея умысел двойной, Поставил рядом два притвора: Для света и для мглы ночной. Но этот свет солжет и минет; Его мерцанье — та же мгла, И над ПарижемРим раскинет Философ, полный жаждой мести, Своим логическим умом Измыслил некий Реймс [492], где вместе Сидят два зверя за столом. Хотя обличья их несхожи: Один — блестящ, другой — урод, Но каждый плоть народа гложет И кровь народа алчно пьет. Два иерарха, два придела: В одном венчает королей Бональд, в другом де Местр умело Для тирании нет границы — Ее поддерживает страх. На тронах стынет багряница, Стекающая с черных плах. вернуться Пепита. — В этом стихотворении отразились далекие воспоминания детства, когда поэт, мальчиком, сопровождал своего отца — тогда генерала наполеоновской армии — в военный поход в Испанию. вернуться …и над Парижем Рим раскинет нетопыриные крыла. — Намек на одну из основных идей Жозефа де Местра (см. прим. к стр. 604) о светской власти папы. вернуться …измыслил некий Реймс… — В реймском соборе венчались на царство, начиная с XIII в., французские короли. вернуться …в одном венчает королей Бональд, в другом де Местр умело канонизует палачей. — Французский реакционный политический писатель виконт Луи де Бональд (1754–1840) в книге «Теория политической и религиозной власти» (1796) и других сочинениях высказался за неограниченную власть монархии в союзе с церковью. Жозеф де Местр в своих сочинениях прославлял палача как необходимую и полезную в монархическом государстве фигуру. |
