* * * «Я завтра на заре, когда светлеют дали…» Перевод М. Кудинова Я завтра на заре, когда светлеют дали, Отправлюсь в путь. Ты ждешь, я знаю, ждешь меня! Пойду через леса, поникшие в печали, Быть от тебя вдали не в силах больше я. И буду я идти, в раздумье погруженный, Не слыша ничего, не видя листьев дрожь; Никем не узнанный, усталый и согбенный, Я не замечу дня, что будет с ночью схож; Не гляну на закат, чьей золотою кровью Вдали окрасятся полотна парусов, И наконец придя к тебе, у изголовья Твоей могилы положу букет цветов. 3 сентября 1847 г. СЛОВА НАД ДЮНАМИ
Перевод М. Кудинова Теперь, когда к концу подходит жизнь моя И дело близко к завершенью, Когда разверстую могилу вижу я И грусть за мною ходит тенью; И в глубине небес, где я парил в мечтах, Я вижу вихрь, который ныне Мгновенья прошлые, развеянные в прах, Влачит среди ночной пустыни; Когда я говорю: «День торжества придет», А завтра кажется все ложью, — Я к берегу иду: печаль меня гнетет, Душа моя объята дрожью. Смотрю я, как вдали, над горною грядой И над долиною зеленой, Клок облака летит, летит к стране другой, Вися под клювом аквилона. Я слышу ветра зов и плеск прибрежных волн, Я слышу, как сгребают сено, И сравниваю я, задумчивости полн, Мгновенность с тем, что неизменно. Порою я ложусь на редкую траву, Которая покрыла дюны, И жду, когда луна в ночную синеву Зловеще взор свой бросит лунный. Она всплывает ввысь, пронзив лучом своим Пучину без конца и края, И одиноко друг на друга мы глядим, Она — сверкая, я — страдая. Куда они ушли, мечты угасших дней? Кто знает боль мою и горе? И сохранил ли я свет юности моей В своем завороженном взоре? Я одинок. Душа усталости полна. Я звал — никто мне не ответил. О волны! Может быть, я тоже лишь волна? Не вздох ли ветра я, о ветер? Увижу ли я то, что в прошлом так любил, Иль ночь все это поглотила? Быть может, призрак я, бродящий средь могил? Быть может, вся земля — могила? Или иссякли жизнь, надежда и любовь? Я жду, прошу и умоляю, Последней капли жду и потому-то вновь Пустые урны наклоняю. О, как на прошлое нам тяжело смотреть! Как память нам тревожит сердце! Вблизи я чувствую, как холодна ты, смерть, Засов, чернеющий на дверце. И, в мысли погружен, я слышу ветра вздох, Плеск волн я слышу вечно юных… Как лето ласково! Цветет чертополох, Синея на прибрежных дюнах. 5 августа 1854 г., в годовщину моего прибытия на Джерси MUGITISQUE ВОUМ[478] Перевод Бенедикта Лившица Мычание волов в Вергилиевы годы На склоне дня среди безоблачной природы Иль в час, когда рассвет, с полей прогнавши мрак, Волнами льет росу, ты говорило так: — Луга, наполнитесь травою! Зрейте, нивы! Пусть свой убор земля колеблет горделивый И жатву воспоет средь злата хлебных рек! Живите: камень, куст, и скот, и человек! В закатный час, когда в траве, уже багряной, Деревья черные, поднявшись над поляной, На дальний косогор, как призраки, ползут И смуглый селянин, дневной окончив труд, Идет в свой дом, где зрит над кровлей струйку дыма, Пусть жажда встретиться с подругою любимой, Пускай желание прижать к груди дитя, Вчера лишь на руках шалившее, шутя, Растут в его душе, как удлиненье тени! Предметы! Существа! Живите в легкой смене, Цветя улыбками, без страха, без числа! Покойся, человек! Будь мирен, сон вола! Живите! Множьтеся! Бросайте всюду семя! Пускай, куда ни глянь, почувствуется всеми, При входе ли в дома, под цвелью ли болот, В ночном ли трепете, объявшем небосвод, — Порыв безудержный любить: в траве ль зеленой, В пруде ль, в пещере ли, в просеке ль оголенной, Любить всегда, везде, любить, что хватит сил, Под безмятежностью темно-златых светил. Заставьте трепетать уста, крыла и воздух, Сердцебиения любви, забывшей роздых! Лобзанье вечное пускай лежит на всем, И миром, счастием, надеждой и добром, Плоды небесные, падите вниз, на землю! Так говорили вы, и, как Вергилий, внемлю Я вашим голосам торжественным, волы, И нежит лебедя — вода, скалу — валы, Березу — ветерок и человека — небо… О, естество! О, тень! О, пропасти Эреба! [479] Марин-Террас, июль 1855 г. ВИДЕНИЕ
Перевод М. Кудинова Я видел ангела: возник он предо мною, И буря на море сменилась тишиною, И, словно онемев, гроза умчалась прочь… «Зачем явился ты сюда в такую ночь?» — Спросил я у него, и ангел мне ответил: «Взять душу у тебя»… И я тогда заметил, Что был он женщиной, и страшно стало мне. «Но ты ведь улетишь! — вскричал я в тишине.— А с чем останусь я?» Он мне в ответ ни слова. Померкли небеса. И вопрошал я снова: «Куда с моей душой держать ты будешь путь?» Он продолжал молчать… «Великодушен будь! Скажи, ты жизнь иль смерть?» — воскликнул я, стеная, И над моей душой сгустилась мгла ночная, И ангел черным стал, но темный лик его Прекрасен был, как день, как света торжество. «Любовь я!» — он сказал, и за его плечами Сквозь крылья видел я светил небесных пламя. Джерси, сентябрь 1855 г. вернуться И мычание быков (лат.). — Слова из «Георгик» Вергилия (книга II). вернуться О, пропасти Эреба! — Эреб (или Анд) — подземное царство мертвых (греч. миф.). |
