* * * «Скупая, чахлая, иссохшая земля…» Перевод П. Антокольского Скупая, чахлая, иссохшая земля, Где люди трудятся, сердец не веселя, Чтоб получить в обмен на кротость и упорство Горсть зерен иль муки для их лепешки черствой; Навеки заперты среди бесплодных нив Большие города, что, руки заломив, Ждут милосердия и мира, жаждут веры; Там нищий и богач надменны выше меры; Там ненависть в сердцах, там смерть, слепая тварь, Казнит невинного и лучшего, как встарь; А там снега вершин за маревом туманным, Где стыд и правота живут в ладу с карманом; Любая из страстей рождает столько бед, И столько волчьих стай в чащобе жрет обед; Там — засуха и зной, тут — северная вьюга; Там океаны рвут добычу друг у друга, Полны гудящих мачт, обрушенных во тьму; Материки дрожат, тревожатся в дыму, И с чадным факелом рычит война повсюду, И, села превратив в пылающую груду, Народы к гибели стремятся чередой… И это на небе становится звездой! Октябрь 1840 г. ЭПИТАФИЯ
Перевод М. Кудинова Смеялся он и пел, ребенок этот милый. Природа, о зачем его ты взять решила? Имея столько звезд, смеющихся во мгле, Имея столько птиц, что распевают звонко, Зачем взяла ты вдруг у матери ребенка И спрятала его среди цветов в земле? Увы! От этого богаче ты не стала, Не стала веселей… Ты даже и не знала, Что сердцу матери так много значил он И что его уход — великих мук причина. То сердце, как и ты, — бездонная пучина, Но в пустоте ее — одни лишь боль и стон. Май 1843 г. * * * «В минуты первые я как безумец был…» Перевод М. Кудинова В минуты первые я как безумец был, [477]И слезы горькие три дня подряд я лил. Вы, у кого господь надежду отнял тоже, Вы, потерявшие то, что всего дороже, Отцы и матери, терзались ли вы так? Хотел я голову разбить себе, чтоб мрак Сознанье погасил… Потом я взбунтовался. Глазам не веря, я глядел и предавался То возмущению, то скорби… Я твердил: «Возможно ль, чтоб господь такое допустил И стало б на земле отчаянье всевластно?» Казалось мне, что сон увидел я ужасный, Что не могла она покинуть всё и всех, Что рядом в комнате ее раздастся смех, Что смерти не было и не было потери И что она сейчас откроет эти двери… О сколько раз я говорил себе: «Молчи! Она тебя звала, звенят в дверях ключи, Лишь подними глаза — и встретишься с ней взглядом: Она ведь не ушла, она здесь где-то рядом». Джерси, Марин-Террас, 4 сентября 1852 г. * * * «Когда мы вместе обитали…» Перевод М. Кудинова Когда мы вместе обитали В краю холмистом прошлых дней, Где лес шумел, синели дали И рядом с домом пел ручей, Ей десять лет в ту пору было, Мне тридцать минуло едва… О, сколько свежести таила, Как пахла на лугах трава! Работа легкой мне казалась, Сверкало небо, как венец, И сердце счастьем наполнялось, Когда звала она: «Отец!» Как часто, в мысли погруженный, Я слышал звонкий голосок И, светом взгляда озаренный, От всех печалей был далек. Принцессы вид она имела, Когда мы вместе шли гулять, Цветы срывала то и дело, Мечтала бедным помогать. Когда ж мечта ее сбывалась, Она от всех таилась глаз… О, многим ли из нас случалось Творить добро не напоказ? По вечерам со мною рядом Присесть к столу ее влекло; Не дорожа своим нарядом, К нам бились мотыльки в стекло. В ее речах был звук свирели, Ей были ангелы сродни, На мир глаза ее смотрели, И не умели лгать они. Я жил еще на свете мало, Когда, дарована судьбой, Она моей зарею стала, Моею утренней звездой. О, как луна в небесной сини Всходила, улыбаясь нам! Как мы бродили по долине! Как бегали мы по лесам! А после, возвращаясь к дому, Где огонек мерцал в окне, Мы шли дорогою знакомой, Прислушиваясь к тишине. Мы шли с горящими глазами, И был ее мне лепет мил. Я душу детскую словами Проникновенными лепил. Как взгляд ее тогда был светел! Как мне хотелось ей помочь! Все это, словно тень иль ветер, Мелькнуло и умчалось прочь… Вилькье, 4 сентября 1845 г. * * * «Живешь, беседуешь, на облака взираешь…»
Перевод М. Кудинова Живешь, беседуешь, на облака взираешь, Порою Данте и Вергилия читаешь, Садишься иногда в наемный экипаж И едешь за город, где воздух и пейзаж Тебя в хорошее приводят настроенье; Случайный женский взгляд в душе твоей волненье Рождает; пенье птиц тебя влечет в поля; Ты любишь, ты любим… Счастливей короля Ты просыпаешься, ты окружен семьею, Тебя целует мать, ты говоришь с сестрою, За утренним столом тебя газеты ждут; Твой наполняют день любовь, надежды, труд; Бушует жизнь вокруг, тебя порою раня, Бросаешь ты слова в бурлящее собранье; Пред целью избранной, перед судьбой своей Ты мал и ты велик, ты слаб и всех сильней, Ты повелитель бурь, волна в житейском море, И все меняется, и радость ждет и горе, Ты падаешь, встаешь, упорствуя в борьбе… А после тишина: приходит смерть к тебе. 11 июля 1846 г., возвращаясь с кладбища вернуться В минуты первые я как безумец был… — Стихотворение написано под впечатлением большого личного горя, пережитого поэтом, — гибели его любимой дочери Леопольдины, которая утонула вместе с мужем, катаясь на лодке. Эта драма нашла отражение в целом ряде стихотворений, включенных в «Созерцания»; некоторые из них приводятся в наст. томе. |
