Садятся рядом. Эрнани Донья Соль Это свадьбы час. Блаженств ночных начало. Не слишком ли бледна я для невесты стала? Эрнани Дон Руй Гомес Эрнани Горит вся грудь моя! Страдает донья Соль — и это вижу я! Донья Соль Мне лучше, милый мой! Сейчас мы без усилья, Чтоб вместе нам лететь, свои расправим крылья. Вдвоем мы ринемся к иной, большой стране. О, обними меня. Обнимаются.
Дон Руй Гомес Эрнани (слабеющим голосом) Благодарю судьбу за весь мой путь прекрасный В изгнанье, средь врагов, в ночи, всегда опасной, За то, что в час, когда я жизнью утомлен, Здесь, на твоей груди, мне послан этот сон! Дон Руй Гомес Эрнани (все более слабеющим голосом) Мне ночь легла на очи. Страдаешь ты? Донья Соль (таким же угасающим голосом) Эрнани Ты видишь свет средь ночи? Донья Соль Эрнани (со вздохом) (Падает.) Дон Руй Гомес (поднимает его голову, которая вновь падает) Донья Соль Он мертв? О нет! Он крепким сном Заснул! О мой супруг! Как хорошо вдвоем! Мы оба здесь легли. То свадьбы нашей ложе. (Угасающим голосом.) Зачем его будить, сеньор де Сильва? Боже, Он так устал сейчас… (Поворачивает к себе лицо Эрнани.) Взгляни, любовь моя! Вот так… в мои глаза… (Падает.) Дон Руй Гомес (Убивает себя.) СТИХОТВОРЕНИЯ ОДЫ И БАЛЛАДЫ ИСТОРИЯ Перевод П. Антокольского I В судьбе племен людских, в их непрестанной смене Есть рифы тайные, как в бездне темных вод. Тот безнадежно слеп, кто в беге поколений Лишь бури разглядел да волн круговорот. Над бурями царит могучее дыханье, Во мраке грозовом небесный луч горит. И в кликах праздничных, и в смертном содроганье Таинственная речь не тщетно говорит. И разные века, что братья исполины, Различны участью, но в замыслах близки, По разному пути идут к мете единой, И пламенем одним горят их маяки. II О муза! Нет времен, нет в будущем предела, Куда б она очей своих не подняла. И столько дней прошло, столетий пролетело, — Лишь зыбь мгновенная по вечности прошла. Так знайте, палачи, — вы, жертвы, знайте твердо, Повсюду пронесет она бессмертный свет — В глубины мрачных бездн, к снегам вершины гордой, Воздвигнет храм в краю, где и гробницы нет. И пальмы отдает героям в униженье, И нарушает строй победных колесниц, И грезит, и в ее младом воображенье Горят империи, поверженные ниц. К развалинам дворцов, к разрушенным соборам, Чтоб услыхать ее, сберутся времена. И словно пленника, покрытого позором, Влечет прошедшее к грядущему она. Так, собирая след крушений в океане, Следит во всех морях упорного пловца И видит все зараз на дальнем расстоянье — Могилу первую и колыбель конца. 1823 ЗАВЕРШЕНИЕ Перевод В. Левика I Так — я перелистал историю народов! Все есть в той книге — скорбь, величье, блеск походов. И дух мой трепетал при смене царств и лет, Когда скрывала тьма мужей великих лица, Гремя, откидывалась медная страница И век злодеев шел вослед. Теперь ту книгу мы закроем — не пора ли! В надежде пламенной мы сфинкса вопрошали — Немое чудище в личине божества, Но разве разрешит его загадку лира? Лишь кровью и огнем он в летописи мира Заносит темные слова. II И кто поймет их смысл? Искатель правды смелый, Усни, усни, поэт, над лирой онемелой! К чему нести на торг заветной думы плод? Зачем ты пел, скажи, то гневно, то уныло?.. Пытливой мысли нужно было В движенье увидать народ. Дух революции я вызвал беспокойный? Но хаос надобен, чтоб мир воздвигнуть стройный, Я слышал некий глас в безмолвии ночном, И я воззвал к толпе, чтобы могучим словом Век отошедший с веком новым Соединить одним звеном. Народ внимающий необходим поэту — Он должен жечь сердца, будить, вести их к свету, Он должен видеть мир бескрайный пред собой, Он к небу воспарил, раскрыв крыла впервые, И что ж — он как в родной стихии Над бездной моря голубой! Он мощь обрел свою. Взмахнув крылом могучим, То волн коснется он, то унесется к тучам, В любой предел стремит безудержный полет. Он в вихре кружится, как буря, чужд покою, Ногою став на смерч, рукою Поддерживая небосвод! 26 мая 1828 г. |
