– Ты еще здесь? – спросила молодая женщина, поворачиваясь обратно.

– Нам надо о многом поговорить.

– В самом деле? – она отпила еще. – Странно, не представляю даже, о чем.

– Тогда говорить буду я, – он перешагнул через лужу и раскрошил бутон розы к себе в бокал. – А ты попробуй послушать, тебе это будет полезно, – его рука метнулась вперед, чтобы перехватить ее запястье до того, как она успела выплеснуть шампанское ему в лицо. – Хочешь еще подраться, Рокс? – его голос был низким и угрожающим, и – Господи помоги ей! – от этого тембра у нее по спине пробежали мурашки. – Ты ведь проиграешь. Силы не в твою пользу.

Он был прав. Ярость толкала ее броситься на него, искусать, исцарапать, но все кончилось бы тем, что она опять приземлилась бы на задницу. Ладно, в ее арсенале еще оставалось другое оружие. И она собиралась использовать все, лишь бы заставить его отплатить за то, что он когда-то бросил ее на столько долгих лет.

– Я не стану тратить на тебя шампанское, – его пальцы расслабились, и она опять поднесла бокал к губам. – и уж тем более – свое время. У меня назначена встреча, Люк. Так что тебе придется меся извинить.

– У тебя нет никаких встреч вплоть до завтрашней пресс-конференции, – он отсалютовал ей своим стаканом. – Я уже спросил это у Мышки. Почему бы нам не поужинать вместе? И все прояснить.

Роксана едва сдерживалась, чтобы не взорваться от гнева. Но спокойно повернулась к гримировочному столику и села.

– Нет. Спасибо, но нет, – отставив бокал в сторону, она принялась снимать кремом грим. – Я скорее отужинаю с бешеной крысой.

– Тогда мы поговорим здесь.

– Люк, время идет, – она бросила в сторону использованные салфетки. Теперь, без красок, которыми Роксана разрисовала себя для выступления, он увидел, что она стала еще красивее. Ни один из ее образов, которые он ухитрился сохранить в течение всех этих долгих лет, даже и близко не был похож на Роксану во плоти. Ни одно из желаний, мучавших Люка все это время, не могло сравниться с тем, что пронзило его сейчас.

– А когда время проходит, – продолжала она, накладывая на лицо увлажняющий крем, – то какие-то события кажутся нам крупными, а какие-то – мелкими, незначительными. Ты можешь считать, что то, что когда-то было между нами, стало маленьким-маленьким, почти неразличимым. Так что, давай не будем ничего выяснять, ладно?

– Я знаю, что обидел тебя… – но все, что собирался ей сказать, застряло у него в горле, когда он заметил в зеркале отражение ее глаз. Они казались дымчато-зелеными, и в них бушевала такая мешанина чувств, что больно было смотреть.

– Ты даже представить себе не можешь, что со мной сделал, – от этих слов, произнесенных шепотом, он почувствовал себя словно раздавленным. – Представить не можешь, – повторила она. – Я любила тебя всем сердцем, всем, чем была или могла быть, а ты разбил это чувство вдребезги. Ты уничтожил меня. Нет, не надо, – она сделала глубокий вдох, замерев, как изваяние, когда его рука потянулась к ее волосам. – Не прикасайся больше ко мне.

Его рука остановилась, а потом безвольно упала вниз.

– Ты имеешь право меня ненавидеть. Я только прошу разрешения все объяснить…

– Тогда ты просишь слишком многого. Неужели ты и в самом деле думаешь, что сейчас что-нибудь мне расскажешь, и все наладится? – она повернулась на стуле и встала. Люк помнил: она всегда была сильной. Но теперь она стала еще сильнее и казалась ему далекой, как луна. – Что сможешь найти такое удивительное объяснение, что прошлое сразу вернется, и я встречу тебя распростертыми объятиями и разобранной постелью?

Роксана остановилась, понимая, что еще немного, и не сможет удержаться от крика, потеряв последние капли самообладания и достоинства.

– Я действительно имею право тебя ненавидеть, – наконец продолжила она, немного успокоившись. – Я могла бы сказать, что ты разбил мое сердце на кусочки, и мне стоило немало пота и силы, чтобы опять склеить его. Это была бы правда. Но я могу предложить тебе и более подходящую правду. Когда речь идет о тебе, то у меня просто нет больше сердца. Ты – только дым и зеркала, Люк, а кто может знать лучше меня, как они обманчивы?

Он помолчал, пока не уверился, что его голос прозвучит так же спокойно и ровно, как и ее.

– Ты хочешь, чтобы я подумал, что ты ничего не чувствуешь?

– Для меня важно только то, что думаю я. Он отвернулся, потрясенный: так долго мечтал быть рядом с ней, а теперь ему так отчаянно хотелось уйти. Она права, время проходит. Неважно, какой магической силой он обладал, все равно не смог бы стереть прошедшие годы.

Но все же он не допустит, чтобы прошлое и дальше управляло его будущим. И еще – он хотел ощутить этот холодный, сочный вкус отмщения. Для этого ему нужна была Роксана.

– Если то, что ты говоришь о своих чувствах, правда, то тогда нам будет нетрудно работать вместе.

– У меня и так есть работа.

– И ты отлично с ней справляешься, – изменив тактику, он достал сигару и сел. – Как я уже говорил раньше, у меня есть к тебе предложение. Деловое предложение, которое, как мне кажется, должно тебя сильно заинтересовать.

Она пожала плечами и сняла с мочек ушей серебряные звезды.

– Сомневаюсь.

– Философский камень, – вот и все, что он произнес в ответ. Клипсы звякнули о гримировочный столик.

– Ты нажал не на ту кнопку, Каллахан.

– Я знаю, у кого он. Знаю, где он, и у меня есть некоторые соображения о том, как его можно заполучить, – он улыбнулся. – Эти кнопки тебя устраивают?

– Откуда ты знаешь?

Возможно, это был только отблеск от его зажигалки когда он прикуривал сигару, но Роксане показалось, что в его глазах вспыхнул горячий и зловещий огонек.

– Давай скажем так: я позаботился о том, чтобы это знать. Ну, тебе интересно?

Она пожала плечами, взяла расческу и принялась медленно расчесывать волосы.

– Может быть. И как ты думаешь, где он? Он не мог произнести ни слова. Не теперь, когда воспоминания и чувства переполняли его. Роксана расчесывает золотисто-розовые волосы и смеется через плечо. Такая тоненькая, такая красивая…

Их глаза опять встретились в зеркале. От общих воспоминаний воздух в комнате дрогнул, как от удара молнии. Нетвердой рукой она положила расческу в сторону.

– Я спросила: где, ты думаешь, этот камень?

– Я сказал, что знаю, – он глубоко и спокойно вздохнул. – В сейфе, в библиотеке одного дома в Мэриленде. Он принадлежит нашему старому другу, – Люк втянул дым и выдохнул его прозрачным голубым облачком. – Сэму Уайатту.

Роксана прищурилась. Люк узнал этот взгляд и понял, что она у него в руках.

– Ты говоришь, что философский камень – у Сэма? Тот камень, на поиски которого Макс потратил столько лет?

– Именно. Похоже, что он настоящий. Во всяком случае, Сэм в этом уверен.

– Зачем он ему?

– Затем, что о нем мечтал Макс, – просто ответил Люк. – Затем, что Сэм убежден, будто этот камень является символом власти. Сомневаюсь, что речь идет о магии, – Люк пожал плечами и вытянул ноги. – Скорее, это символ победы, достижения поставленной цели. Макс хотел его иметь, а он – у Сэма. Уже шесть месяцев.

Кажется, ей надо было опять сесть и все обдумать. По сути дела, она никогда не верила в существование философского камня. Сколько раз она проклинала даже саму эту легенду, уводившую ее отца все дальше и дальше от сужавшейся полосы реального мира. Но, если он действительно существует…

– Откуда ты знаешь про камень и про Сэма? Он мог бы ей рассказать. Сколько всего он мог бы ей рассказать о том, что произошло на том краю пропасти шириной в пять лет! Но сказать что-то – значило сказать все. У него тоже была гордость.

– Теперь это только мое дело. Я спрашиваю, хочешь ли ты получить камень.

– Если бы я хотела, ничто не помешало бы мне самой его взять.

– Я помешал бы, – он даже не шелохнулся, все так же расслабленно сидя в кресле, но она почувствовала вызов и преграду. – Я потратил много сил и времени на то, чтобы обнаружить этот камень, Роксана. Не позволю тебе увести его у меня из-под носа. Но… – он повернул сигару и посмотрел на тлевший конец, – я предлагаю тебе нечто вроде партнерства.