Фауст Опять завел свою шарманку, Отец сомнений и помех. Тебе, чтоб веровать в успех, Все нужно новую приманку. Два-три заклятья прогнусавь — И вызовешь Елену въявь. Мефистофель Язычники живут в своем аду. Я там чужой и дел их не веду. Но средство есть. Фауст Мефистофель Я эту тайну нехотя открою. Богини высятся в обособленье [141]От мира, и пространства, и времен. Предмет глубок, я трудностью стеснен. То – Матери. Фауст (испуганно) Мефистофель В смятенье Ты сказанным как будто приведен? Фауст Да. Матери… Звучит необычайно. Мефистофель Всегда такими и бывают тайны. Да и нельзя иначе. Сам прикинь: Мы называем нехотя богинь, А вам непостижимы их глубины. Они нужны нам, ты тому причиной. Фауст Мефистофель Нигде. Их мир – незнаем, Нехожен, девственен, недосягаем, Желаньям недоступен. Ты готов? Не жди нигде затворов и замков. Слоняясь без пути пустынным краем, Ты затеряешься в дали пустой. Достаточно ль знаком ты с пустотой? Фауст Вот новости! Такой вопрос излишен. В нем отголосок «кухни ведьмы» слышен. Решил тряхнуть ты этой стариной? Я по свету таскался, до истомы Учил тщете, учился по-пустому, Дух пустоты, надеюсь, схвачен мной. Мне также одиночество знакомо. Когда я стал судить трезвей, число Людей далеких вдвое возросло. В отчаянье от их вражды, в унынье, Я удалиться должен был в пустыню, Где, чтобы одному не одичать, Я душу черту должен был продать. Мефистофель Все это вздор. Есть даже в океане На что смотреть, не все пустая гладь. Там видно, как не устает играть Твоею жизнью волн чередованье, Как плещутся дельфины, как в пучину Глядится месяц, звезды, облака. Но в той дали, пустующей века, Ты ничего не сыщешь, ни единой Опоры, чтоб на ней покоить взор, Один сквозной беспочвенный простор. Фауст Так врали новичкам жрецы мистерий, В святилище им преграждая вход, Но предо мною ты, наоборот, Услужливо распахиваешь двери И посылаешь в капище пустот, Чтоб с помощью изученных заклятий Руками загребал тебе я жар. Но я в твоем «ничто» надеюсь, кстати, Достать и всё посредством тех же чар. Мефистофель Хвалю тебя, пока нам не пришлось Расстаться: черта знаешь ты насквозь. Вот ключ, ты видишь? Фауст Мефистофель Возьми. Не брезгуй малым. Пригодится. Фауст Он у меня растет в руках, горит! Мефистофель Не так он прост, как кажется на вид. Волшебный ключ твой верный направитель При нисхожденье к Матерям в обитель. Фауст (содрогаясь) При спуске к Матерям! Чем это слово Страшнее мне удара громового? Мефистофель Вот косность! Ты боишься новых слов И хочешь слышать только повторенья? Пора бы не бояться пустяков И принимать любые превращенья Спокойно, без боязни катастроф, Как ни звучало б их обозначенье. Фауст Я не ищу покоя столбняка. Способность потрясаться – высока, И непривычность чувства драгоценна Тем, что роднит с безмерностью вселенной. Мефистофель Тогда спустись! Или: «Направься ввысь», — Я б мог сказать. Из мира форм рожденных В мир их прообразов перенесись. В следы существований прекращенных, Давным-давно прервавшихся всмотрись. Но, чтобы их держать на расстоянье, Размахивай своим ключом в тумане. Фауст (воодушевленно) Мне ключ как бы вливает бодрость в тело. Грудь ширится, я рвусь смелее к делу. вернуться Богини высятся в обособленье…и ниже: То Матери. – Миф о Матерях в основном вымысел Гёте, на который его натолкнуло одно место из «Жизнеописаний» Плутарха. В главе двадцатой «Жизнеописания Марцелла» мы читаем: «Энгидиум – небольшой, но старинный город в Сицилии, известный благодаря богиням, именуемым Матерями, храм которым там воздвигнут». Гёте понимает под царством Матерей мир прообразов всего сущего; из этого царства Фауст с помощью Мефистофеля извлекает бесплотные тени Елены и троянского царевича Париса. |
