(поворачиваясь в одну сторону) Сливки общества, верхи, Только званым место. Избранные женихи, Лучшие невесты! (Поворачиваясь в другую сторону.) Провались в тартарары Проходимцы-гости. А не то я сам с горы Провалюсь со злости! Ксении Лязгом ножниц на ремне Дайте насекомым Туш исполнить сатане И его знакомым. Надрываются сверчки Так, что вянут уши, И считают, чудаки, Что у них есть души. Музагет Я пришел на юбилей И застрял до часу. Ведьмы севера милей Девственниц Парнаса. Бывший гений своего времени И у немцев есть ступень Высшего паренья. Это брокенская сень На заре весенней. Любопытный путешественник Что так злится, не пойму, Господин сердитый? Здесь иезуиты. Кто так чист душою всей, Тот не загрязнится, Ловлей рыбы у чертей Замутив водицу. Чем фальшивей пустосвят, Тем с ним спор бесцельней: Даже брокенский разврат Для него молельня. Танцор Не литавры ль вдалеке, Словно гром, грохочут? Это цапли в тростнике В унисон гогочут. Танцмейстер Гляньте на коротыша И кувалду эту! А туда же антраша, Па и пируэты! Скрипач Если бы волынщик смолк, Каждый этой ночью Здесь друг друга бы, как волк, Разорвал на клочья. Нет, критикой меня не сбить. Раз черт есть вид объекта, То, значит, надо допустить, Что он и сам есть некто. Я – содержанье бытия И всех вещей начало. Но если этот шабаш – я, То лестного тут мало. Реальность жизни – мой кумир. Что может быть бесспорней? Сегодня, впрочем, внешний мир Мне неприемлем в корне. Я здесь не просто ротозей: О выводах заботясь, До ангелов я от чертей Дойду путем гипотез. Забыли, так попутал черт, Где зад у них, где перед. Нет, только тот во взглядах тверд, Кто ничему не верит. Капельмейстер Комары и мошкара, Захотели взбучки? Вправду ли вы мастера Или недоучки? Ловкачи Услужаем второпях Нашим мы и вашим. Можно – пляшем на ногах, Вверх ногами пляшем. Недалекие Наши лучшие деньки Закатились к черту. Износились башмаки, И штаны протерты. Блуждающие огоньки На болотах дух несвеж. Вас поздравить не с чем. Даже мы средь вас, невеж, Воспитаньем блещем. Я лежу от вас на пядь На навозной куче. Не поможете ли встать Вы звезде падучей? Толстяки Эй, посторонись, плотва, Мелюзга, младенцы! Выступают существа Плотных корпуленций. Пук Толстокожие, как слон, Лежебоки, сидни! Пук, причудливый, как сон, Нынче всех солидней. Ариэль Все, кто с крыльями, за мной! Воздух тих и влажен. Холм за просекой лесной Розами усажен. вернуться Геннингс, Август фон; он же, ниже, Музагет(один из его псевдонимов) и Бывший гений своего времени («Гений своего времени» – название одного из сборников стихов Геннингса) – публицист, порицавший классическую эстетику Гёте и Шиллера как чуждую духу христианства. вернуться Намек на манию Николаи во всем видеть происки иезуитов. вернуться Журавль – Лафатер, писатель-романист и богослов; в юности друг Гёте, ко времени написания этой сцены был ему неприятен своим восторженным мистицизмом и ханжеством; Гёте называет Лафатера Журавлем за его «журавлиную» походку. вернуться Светский человек – то есть человек с мозгами, не замутненными религиозными или псевдонаучными предрассудками; Гёте имеет здесь в виду самого себя. вернуться Догматик – сторонник докантианского философского догматизма. вернуться Идеалист– в первую очередь, видимо, Фихте, но также и все сторонники идеалистической теории познания, для которых внешний мир существует только в их мозгах и которые посему не знают, как отнестись к окружающей их чертовщине вернуться Реалист – здесь реалист эмпирического толка вернуться Супернатуралист(убежденный в существовании сверхчувственного мира) – по-видимому, философ Фридрих Якоби вернуться Скептик – здесь последователь английского философа-скептика Юма. вернуться Падающая звезда – Имеются в виду проходимцы, всплывающие на поверхность в эпохи крупных исторических переворотов и низвергаемые ходом исторических событий. |
