Из аргонавтов был любой

Богатырем на свой покрой.

Чего одним недоставало,

То доблесть прочих возмещала.

Красавцам Диоскурам в дар

Достался юношеский жар.

Решимость с остротою взгляда

Соединяли Бореады.

Умом, советом брал Язон,

Поклонницами окружен.

Когда Орфей играл на лире,

Дышалось всем и пелось шире.

И днем и ночью меж зыбей

Кормилом управлял Линкей.

В опасность дружно все бросались,

И все друг другом восхищались.

Про Геркулеса ты забыл.

Ты боль мою разбередил.

Я не видал богов. Ареса

Не видел, Феба и Гермеса,

Когда моим земным очам

Предстал приравненный к богам.

Он явно сыном был монаршим.

Пленительный и молодой,

Смирялся он пред братом старшим

И лучших женщин был слугой.

Уж не родит такого Гея

И Геба ввысь не унесет.

Ни статуи, ни эпопеи

Нейдут в сравненье с ним в расчет.

Да, он у всех выходит хуже,

Чем у тебя. Не откажи

И после слов о лучшем муже

О лучшей женщине скажи.

Ничтожна женщин красота,

Безжизненная зачастую.

Воистину прекрасна та,

Что и приветлива, чаруя.

Живая грация мила,

Неотразима, не надменна,

Такою именно была,

Когда я вез ее, Елена.

Ты вез ее?

Да, на загривке.

И я на этой же спине!

Ах, сведений твоих обрывки

Всю голову вскружили мне!

Она, вскочив, взялась за гриву,

Как ты. За прядь моих волос.

Я вне себя! О, я счастливый!

Я весь теряюсь в вихре грез!

Я посвятил ей все порывы!

Куда же ты Елену вез?

Отвечу на вопрос сейчас.

В те дни похитили Елену.

Два Диоскура в тот же час

Спасли свою сестру из плена.

Но похитители, озлясь

На дерзость нашего налета,

Пустились за беглянкой вслед.

Мы взяли вбок у поворота,

Решивши уходить от бед

Чрез Элевзинские болота.

И братья перешли их вброд,

Я ж переплыл с живою ношей.

И, наземь спрыгнув на бегу

И ручкой гриву мне ероша,

Она была на берегу

Так хороша, так молода,

И старику на загляденье!

Ей шел десятый год?

Года

Ее – ученых измышленье.

Мифическая героиня —

Лицо без возрастных примет.

Поэт дает без точных линий

Ее расплывчатый портрет.

Еще до совершеннолетья

У ней поклонников орда,

Когда она уже седа,

То и тогда еще в расцвете.

Не оставляя в ней следа,

Всю жизнь, сквозь все метаморфозы,

Грозят ей свадьбы и увозы.

Поэту время не указ.

Она и не пример для нас.

Ведь удалось Ахиллу в Ферах,

Как, верно, ведомо тебе,

С ней жить вне наших рамок серых,

Вне времени, назло судьбе!

Неужто я ее одну,

Божественную, молодую,

Как я ее себе рисую,

Всей страстью к жизни не верну?

Ее ты видел в старину,

А я лишь поутру сегодня,

И я тоскую безысходней,

Чем ты. Я дня не протяну.

Пришлец! Наверно, твой влюбленный пыл

Среди людей считается законным,

Но духи держатся иных мерил,

И мне ты кажешься умалишенным.

Ты вовремя нас, к счастью, посетил,

Я в эту ночь, долину обегая,

Дочь Эскулапа, Манто, посещаю.

Она отцу в тиши моленья шлет,

Чтоб обуздал врачей он и безвинно

Им больше не давал морить народ

Усердием во славу медицины.

Хочу, чтоб ты немного погостил

У Манто, самой милой из сивилл.

Лечись травой под бабки руководством

И навсегда покончишь с сумасбродством.

Лечиться, чтоб огонь во мне потух?

Чтоб стал я рассудителен и сух?

Не отвергай спасительного зелья.

Слезай скорее наземь. Мы у цели.

Куда через ручьи и мимо скал

Во мраке ночи ты меня примчал?