Под ее внимательным взглядом клиенты столпились у музыкального автомата и принялись стучать по нему, а потом дергать за рычаг – одинаково безуспешно.
Игровой автомат в углу взорвался и вспыхнул. Буфетчица пронзительно взвизгнула и уронила поднос, полный стаканов.
Потом погас свет.
Пару минут миссис Тахион слушала в темноте, как бармен где-то в подсобке затейливо проклинает упорно вылетающие пробки.
Было очень уютно сидеть при теплых отблесках тлеющего пластика.
От усеявших пол осколков и обломков отделились и поплыли к столику призраки двух пинт пива.
– Ваше здоровьице! – сказала миссис Тахион.
Глава администрации посмотрела поверх очков:
– Все вопросы в конце, пожалуйста.
Джонни дрогнул. Но сядь он сейчас, слова вновь сомкнулись бы над его головой.
– Скажите, пожалуйста, а когда конец? – спросил он.
И почувствовал, что все посмотрели на него.
Председательница окинула взглядом зал. У нее, заметил Джонни, была привычка прикрывать глаза, начиная фразу, и внезапно распахивать их, завершая мысль, – к легкому испугу слушателей.
– Когда (веки опустились) мы всесторонне. Обсудим. Положение дел. Тогда я. Предоставлю. Участникам собрания. Возможность задать (поднялись!). Вопросы.
Джонни решил плыть к берегу.
– Но мне придется уйти пораньше, – сказал он. – В десять я должен лечь спать.
В зале одобрительно зашушукались. Большинство явно считало, что все, кто моложе тридцати, к десяти часам должны быть в постели. В общем, Джонни почти не покривил душой. К десяти он обычно сидел у себя в комнате, хотя определить, в котором же часу гаснет свет, не удалось бы никому.
– Дайте парнишке спросить, – сказали из первых рядов.
– Он пишет реферат, – прибавил другой голос. Джонни узнал мистера Аттербери.
– Ну… хорошо. Что вас интересует, молодой человек?
– Ну… – Джонни чувствовал на себе взгляды собравшихся. – В общем, я… я хотел узнать: кто-нибудь из присутствующих может сказать что-нибудь, что изменило бы ситуацию?
– Вопрос (веки опустились) неуместный (поднялись!), – сурово объявила председательница.
– А по-моему, вопрос дельный, – возразил мистер Аттербери. – Почему бы представителю «ОСП» не ответить мальчику? Достаточно самого простого ответа.
Представитель компании открыто и честно улыбнулся Джонни.
– Разумеется, мы должны очень глубоко и всесторонне продумать все тонкости, – сказал он. – И…
– Но там уже стоит щит, на котором написано, что вы будете строить, – перебил Джонни. – Только мне кажется, многие против. Вы снимете объявление?
– Собственно говоря, мы купили…
– Да, за пять пенсов, – сказал Джонни. – Я дам вам фунт.
В зале захохотали.
– Я тоже хочу спросить. – С места поднялся Ноу Йоу.
Председательница оцепенела, приоткрыв рот. Ноу Йоу сиял улыбкой, всем своим видом заявляя: а ну вели мне сесть, попробуй!
– Слушаем вопрос молодого человека в рубашке… нет, не вас, а… – начала она.
– Вон того, черного, – любезно подсказал Ноу Йоу. – Почему муниципалитет продал кладбище?
Лицо председательницы мгновенно просветлело.
– Я (веки опустились) полагаю, что мы более чем подробно разъяснили это (ап! поднялись), – отчеканила она. – Содержание кладбища обходится нам в…
Бигмак ткнул Джонни в бок, показал на испещренный цифрами листок – их раздали всем присутствующим – и что-то шепнул приятелю на ухо.
– Но я не понимаю, что содержать на кладбище, – сказал Ноу Йоу. – По-моему, пару раз в год прислать кого-нибудь подстричь живую изгородь – не слишком дорогое удовольствие.
– Мы бы делали это бесплатно, – подхватил Джонни.
– Ты что?! – яростно прошипел Холодец. Он предпочитал, чтобы свежим воздухом дышали другие – и желательно подальше от него.
На них оборачивались.
Председательница тяжело вздохнула, давая понять, что Джонни безнадежный тупица, но она тем не менее уделит ему должное внимание.
– Факты, молодой человек, как я уже неоднократно объясняла, таковы: чересчур накладно содержать кладбище, которое…
Джонни, красный от смущения, слушал ее и вдруг вспомнил: всегда остается второй шанс. Если он сейчас сдастся, отступит, то до конца дней будет терзаться догадками «что было бы, если»; а потом, когда он умрет, ангел (хотя, судя по последним событиям, ангелы и на том свете большая редкость) спросит: эй, хочешь узнать, что было бы, если бы? И он скажет: да, честное-пречестное, и тогда ангел отошлет его назад, и, может быть, это и есть…
Он взял себя в руки.
– Нет, – сказал он, – неправда…
Председательница запнулась на полуслове.
– Да как ты смеешь! Не перебивай!
Но Джонни шел напролом.
– Вот тут, в ваших бумажках, сказано, что кладбище убыточное. Но кладбище не может быть убыточным. Это же не бизнес. Оно просто есть. Вот мой приятель Бигмак говорит: то, что вы называете убытками, – это просто стоимость земли под застройку. Проценты и налоги, которые вам выплатит «ОСП». А мертвые не могут платить налоги, значит, они ничего не стоят.
Представитель компании открыл рот, собираясь что-то сказать, но председательница остановила его.
– Демократически избранный Совет… – начала она.
– В этой связи я хотел бы затронуть несколько проблем, – вмешался мистер Аттербери. – Я хотел бы, чтобы с позиций демократии мне более четко разъяснили некоторые аспекты упомянутой сделки.
– Я хорошо изучил кладбище, – бросился в атаку Джонни. – Для… реферата. Я много там ходил. Там столько всего! Не важно, что никаких особых знаменитостей там нет. Здесь их знали все. Они здесь жили, работали и умирали. Это были люди. Неправда, что прошлое уходит навсегда. Оно никуда не делось. Оно здесь. Просто вы ушли вперед. Если проехать через какой-нибудь город, он все равно будет виден в зеркале заднего вида. Время как дорога, оно существует и за вашей спиной. То, что ушло в прошлое, не исчезает. Понимаете?
Сплинберийцы жаловались друг другу: надо же, как похолодало… что-то рановато.
По городу плавали маленькие островки холода.
В кинотеатре «Одеон», в зале «К», крутили специальную круглосуточную нон-стоп программу в честь Хэллоуина, но зрители все уходили и уходили с сеанса, ссылаясь на то, что в зале слишком холодно. И жутко. Подд-Мышкинс, главный администратор (и один из заклятых врагов Холодца), который выглядел так, будто в один смокинг втиснулись сразу двое, сказал: жутковато? Так и было задумано! Да, но не до такой же степени, возражали ему. Какие-то голоса, которые сразу и слышны и не слышны и которые… и такое чувство, будто кто-то сидит прямо у тебя за… Ладно, пошли, перехватим по сэндвичу. Где-нибудь, где посветлее.
Очень скоро в зале не осталось практически никого, кроме миссис Тахион, которая купила билет, поскольку в кино тепло, и большую часть времени проспала.
– Улица Вязов? Улица Вязов… Какая-то улица Вязов была за Буковым переулком…
– Не думаю, что это та самая. Ничего подобного я там не припоминаю.
Миссис Тахион голоса совсем не мешали.
– Фредди. Какое симпатичное имя!
Они отчасти скрашивали одиночество.
– И джемпер симпатичный!
Многие зрители, торопясь уйти, забыли в зале воздушную кукурузу.
– А вот в ЭТОМ ничего симпатичного нет.
После «Кошмара на улице Вязов» пустили «Охотников за привидениями», а потом – «Ночь живых мертвецов».
Миссис Тахион показалось, будто несуществующие голоса смолкли.
Все смотрели на Джонни.
– И… и… – сказал Джонни, – если мы забудем их, тогда мы просто… просто квартиранты. Нужно, чтобы они объяснили нам, кто мы. Они построили этот город. Они сделали так, что застройка превратилась в родной дом. Нельзя притворяться, будто ничего такого не было. Это… некрасиво.