— Я готов заключить братский союз между Землей и мирами Кетлана,— объявил Доназьдсен.
Внезапно отцепившись от перекладины, кетланин слетел вниз, шурша огромными крыльями, и оказался лицом к лицу с Дональдсеном, который невольно отступил на шаг.
— По нашему обычаю, при заключении союза полагается обнять друг друга.— Тон кетланина был спокойным, ободряющим.— Прямой физический контакт обязателен. Он символизирует гармонию и дружбу на всем пространстве космоса. Подойди ближе!
Кетланин распахнул крылья.
От омерзения у Дональдсена закружилась голова, но он заставил себя охватить руками бочкообразное тело кетланина и замереть неподвижно. На мгновение кожаные крылья плотно спеленали его с ног до головы, потом разошлись.
— Теперь мы друзья. И это лишь начало долгих и плодотворных отношений между нашими народами. Надеюсь, мы встретимся, и очень скоро.
Дональдсена наконец отпустили. На непослушных ногах землянин двинулся к шлюзовой камере. На пороге задержался, чтобы произнести слова прощания. Выйдя из корабля, рухнул на подставленные руки.
— Ну что? — потребовал отчета Колдуэлл.— Заключил братский союз?
— Да,— просипел Дональдсен.— Присягнул, как положено.
Терпкий сладковатый запах не хотел выветриваться. Дональдсену казалось, что крылья, пульсирующие теплой кровью, не желают его отпускать.
— Я улетаю прямо сейчас,— сказал он,— У меня есть остаток отпуска, и я хочу им воспользоваться.
В руку ему вложили стакан, и Дональдсен осушил его одним глотком. Лицо его порозовело, нервная дрожь отпустила. Последствия невообразимого объятия отступали. А чего тут бояться? Иррациональный страх, не более того, мысленно поставил себе диагноз Дональдсен.
Пережитый шок уже проходил, когда Дональдсена посетила новая мысль. Настолько ужасная, что утешительный диагноз сразу вылетел из головы.
На Земле существует только один знаток кетлани-Б, или тигнорского языка. Это Джон Дональдсен. В один прекрасный день — не столь далекий, быть может,— на Землю прилетят тигнорцы. И Колдуэлл снова мобилизует его в качестве переводчика.
Интересно, каков ритуал заключения братского союза у прямоходящих жаб?
Мухи
© Перевод С. Монахова.
Вот Кэссиди: пригвожденный к столу
Немного от него осталось. Черепная коробка, несколько ниточек-нервов, палец. Неожиданное схлопывание позаботилось об остальном. Тем не менее этого было достаточно, чтобы начать. Золотистым было довольно и этого. Они нашли его в обломках корабля, проплывавшего через их зону на обратной стороне Япе-та. Он был жив. Он мог быть починен. Для прочих на корабле такой надежды не было.
Починить его? Конечно. Разве обязательно быть гуманоидом, чтобы быть гуманным? Конечно, починить. Всеми доступными средствами. И переделать. Золотистые были творцами. То, что осталось от Кэссиди, лежало в углублении чего-то вроде стола внутри золотистого шара энергии. Здесь не было смены времен года, лишь сияние стенда неизменное тепло. Здесь не существовало ни дня, ни ночи, ни сегодня, ни завтра. Нечеткие формы придвигались к нему и уплывали прочь. Его регенерировали — медленно, шаг за шагом,— а он лежал, погруженный в лишенное мыслей спокойствие. Мозг не был поврежден, но не работал. К нему наращивалось все остальное: сухожилия и связки, кости и кровь, сердце и локти. Продолговатые холмики материи выпускали крохотные росточки, вырастающие в комочки плоти. Клеить клетку к клетке, восстанавливать человека из обломков для Золотистых это не было ни трудно, ни скучно. У них были свои приемы. Но им многое надо было узнать, и Кэссиди мог им в этом помочь.
День за днем Кэссиди достигал завершенности. Его не будили. Он лежал в теплой колыбели, не тревожимый ни единой мыслью, покачиваясь, словно на волнах. Его новая плоть была гладкой и розовой, как у младенца. Эпителий огрубеет позднее. Кэссиди появлялся подобно синьке чертежа. Золотистые воссоздавали его по оставшимся клочкам, отстраивали по сохранившимся полинуклеиновым цепочкам, расшифровывали белковый код и собирали его, пользуясь этим шаблоном. Для них это было просто. Почему нет? Любой комочек протоплазмы способен на это... для себя. Золотистые, которые не были протоплазмой, делали это для других.
Они сделали некоторые изменения в шаблоне. Они были большими умельцами. К тому же им так много хотелось узнать.
Взгляните на Кэссиди: досье
РОДИЛСЯ: 1 августа 2316 года.
МЕСТО РОЖДЕНИЯ: Найак, штат Нью-Йорк.
РОДИТЕЛИ: Разные.
УРОВЕНЬ ДОХОДА: Низкий.
ОБРАЗОВАНИЕ: Среднее.
ПРОФЕССИЯ: Специалист по топливным системам космических кораблей.
СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ: Три официальные связи длительностью 8 месяцев, 16 месяцев и 2 месяца.
РОСТ: Два метра.
ВЕС: 96 килограмм.
ЦВЕТ ВОЛОС: Рыжий.
ЦВЕТ ГЛАЗ: Голубой.
ТИП КРОВИ: А+.
УРОВЕНЬ ИНТЕЛЛЕКТА: Высокий.
СЕКСУАЛЬНЫЕ НАКЛОННОСТИ: Нормальные.
Взгляните на него теперь: его переделывают
Перед ними лежал человек, только что законченный, готовый к возрождению. Теперь пришло время для заключительных действий. Они отыскали серое вещество мозга и вошли в него.
Они пустились в плавание по его заливам и бухточкам, задержались вон в той тихой гавани, бросили якорь у того отвесного утеса. Они оперировали мозг, но делали это чисто. Не было ни резекции коры, ни блестящих лезвий, рассекающих хрящи и кость, ни шипящих лазерных лучей, ни надоедливого гудения вспомогательной аппаратуры. Холодная сталь не кромсала синапсы. Золотистые были искусней; они настраивали схему, именуемую Кэссиди, повышали коэффициент усиления, убирали помехи и делали это очень осторожно.
Когда они кончили возиться с ним, он стал более чувствителен. Он должен был испытывать тягу к некоторым новым вещам. Ему даровали определенные способности.
Теперь его разбудили.
— Ты жив, Кэссиди,— произнес нежный голос.— Твой корабль был разрушен. Твои товарищи погибли. Ты один остался в живых.
— Что это за больница?
— Это не Земля. Скоро ты сможешь вернуться. Встань, Кэссиди. Пошевели правой рукой. Теперь левой. Присядь немного. Выпрямись. Вдохни. Открой и закрой несколько раз глаза. Скажи свое имя, Кэссиди.
— Ричард Генри Кэссиди.
— Возраст?
— Сорок один год.
— Взгляни на это отражение. Кого ты видишь?
— Себя.
— У тебя есть вопросы?
— Что вы сделали со мной?
— Починили, Кэссиди. Ты был почти полностью разрушен.
— Вы что-нибудь переделали?
— Мы сделали тебя более восприимчивым к чувствам людей.
— О,— сказал Кэссиди.
Отправимся вместе с Кэссиди назад, к Земле
Он прибыл в день, на который был запрограммирован снег. Легкий, быстро тающий снежок, скорее эстетическое развлечение, нежели подлитое проявление сил природы. Было очень хорошо снова ступать по родной планете. Золотистые умело организовали возвращение, поместив его в разрушенный корабль и сообщив ему толчок, достаточный, чтобы он оказался в зоне действия локаторов спасательных станций. Мониторы обнаружили его и вывели на него катер. Как получилось, что вы уцелели в катастрофе, космонавт Кэссиди? Очень просто, сэр, я был снаружи, когда это случилось. Раздался хлопок, и все погибли. Мне одному удалось спастись, чтобы рассказать вам об этом.
Его отправили на Марс для проверки, а потом некоторое время продержали в карантине на Луне и в конце концов разрешили вернуться на Землю. Он шагал сквозь снегопад, крупный человек с валкой походкой и аккуратными мозолями везде, где нужно. У него было мало друзей, никого из родственников, чтобы погостить понемногу у каждого, зато были три жены, бывшие жены, к которым он мог отправиться. Согласно законодательству, ему, как попавшему в аварию, полагался годичный отпуск с сохранением жалованья. Он собирался им воспользоваться.