Внезапно его разбудил многоголосый крик. Расколов послеполуденную тишину, из доброй дюжины глоток разом вырвался ликующий вопль. На мгновение Диволл растерялся, но тотчас очнулся и бросился к окну.
В распахнутых воротах показался одинокий пешеход. Военная форма на нем была порвана в нескольких местах и с нее текло ручьями. Светлые волосы облепили голову, словно он только-только вынырнул из воды; он казался очень утомленным.
Леонардс.
Полковник Диволл кинулся было во двор, да уже на пороге спохватился, что форменная одежда на нем не в надлежащем порядке. Он заставил себя вернуться, одернул куртку и снова, олицетворяя собою неколебимое достоинство, чеканным шагом вышел во двор.
Леонардса окружали сияющие улыбками люди, солдаты и офицеры вперемешку. Юноша устало улыбался в ответ.
— Смирно! — гаркнул Диволл.
Мигом все стихло. Полковник подошел ближе.
Леонарде через силу вскинул руку, отдавая честь. Диволл заметил на его лице и руках изрядные кровоподтеки.
— Я вернулся, полковник!
— Вижу. А вам понятно, что я должен буду все равно вернуть вас маркинцам, от суда которых вы, проявив, без сомнения, немалую храбрость, сбежали?
Юноша улыбнулся и покачал головой.
— Нет, сэр. Вы не поняли, сэр. Суд окончен. Меня уже судили и оправдали.
— Как так?
— Они осудили меня на испытание, полковник. С полчаса молились, а потом бросили меня в озеро, там, у дороги. Два брата убитого кинулись за мной и старались меня утопить, но я плаваю лучше и добрался до другого берега.
Он отряхнулся , точно попавшая под дождь кошка, с мокрых волос на несколько шагов разлетелись брызги.
— Была минута, когда они меня едва не одолели. Но раз я переплыл озеро и остался жив, это доказывает, что у меня не было злого умысла. Вот судьи и объявили, что я невиновен, извинились и отпустили меня. Когда я уходил, они еще молились.
В том, как он говорил и держался, не чувствовалось ни малейшей горечи. Видно, понял, чем вызвано было решение выдать его на этот суд, и не затаит на меня обиды, подумал Диволл. Это отрадно.
— Пойдите к себе, лейтенант, и обсушитесь. А потом зайдете ко мне в кабинет. Я хотел бы с вами поговорить.
— Есть, сэр.
Диволл круто повернулся и зашагал через площадку. Захлопнул за собой дверь кабинета и включил печатающий аппарат. В доклад Земле надо внести кое-какие изменения.
Едва он кончил, засветился сигнал вызова. Диволл включил внутреннюю связь и услышал голос Стебера:
— Сэр, пришел тот старый жрец. Он хочет перед вами извиниться. Он одет по-праздничному и принес нам искупительные дары.
— Передайте, что я сейчас же к нему выйду,— распорядился Диволл.— И созовите всех. Включая Дадли. Главное — Дадли. Я хочу, чтобы он это видел.
Диволл снял потемневшую от пота форменную куртку и достал свежую. Посмотрелся в зеркало, одобрительно кивнул.
«Так, так,— думал он.— Стало быть, мальчик остался цел и невредим. Отлично».
Но он знал, что судьба Пола Леонардса во всей этой истории существенна разве только для семьи. Последствия случившегося куда значительнее.
Впервые Земля на деле доказала свою верность принципу, который издавна провозглашала: что все разумные существа равноправны. Он, Диволл, проявил уважение к законам Маркина в той форме, какая принята у жителей этой планеты, и тем самым завоевал их расположение. А что они вернули юношу живым и невредимым — это выигрыш, о котором и мечтать не приходилось.
Но создан прецедент. И возможно, на какой-нибудь другой планете дело кончится не столь благополучно. Есть миры, где преступников предают смертной казни весьма неприятными способами.
Да, бремя, возложенное на земные исследовательские экспедиции, станет отныне во много раз тяжелей... Теперь земляне будут подчиняться законам каждого мира, который посетят, и никто не потерпит легкомысленных ботанических экскурсий по священным садам. Но в конечном счете это на благо, думал Диволл. Мы показали народу чужой планеты, что мы над ними не владыки и большинство из нас такой власти не хочет. И теперь вся тяжесть ложится на нас.
Он распахнул дверь и вышел. Во дворе собрались все люди базы, а перед крыльцом смиренно преклонил колена старый жрец; в руках у него было нечто вроде эмалевой шкатулки — примирительный дар. Диволл улыбнулся, ответно поклонился и осторожно помог старику встать.
«Отныне мы должны будем вести себя безупречно,— подумал он.— Строго следить за каждым своим шагом. Но будем за это вознаграждены».
Точка отсчета
© Перевод А. Орлова
Если при первом взгляде на Меллидан-VII посланник Федерации Ходис Борк и ощутил некоторое беспокойство, то не потому, что сомневался в своих силах. И не потому, что находил авторитет Федерации недостаточным.
Значение Федерации как двигателя цивилизации неоспоримо. Холиса Борка беспокоило что-то другое. Но что именно?
Пока боевой корабль маневрировал и готовился к посадке, офицеры штаба, видя мрачную сосредоточенность посланника, избегали обращаться к Борку. Он понимал, что это было естественной данью уважения его миссии: присоединить еще одну планету к необъятным просторам Федерации.
С обзорной палубы открывался вид на желто-зеленый шар, окутанный непроницаемым туманом. Офицеры, стоявшие неподалеку, разговаривали. Борк прислушался.
— Вы только посмотрите! — сказал Вин Кумагон.— Это суп, а не атмосфера...
— Интересно, каково это — вдыхать хлор? — отозвался Ху Сдрин.— И выдыхать четыреххлористый углерод вместо углекислого газа?
— Им-то что? Им без разницы,— буркнул Кумагон.
Посланник Борк отвел взгляд. Он понял, что не давало ему
покоя столько времени.
Все народы Федерации, в том числе обитателей четырех миров Солнечной системы, не входящих в Федерацию, объединяла одна общая черта: они дышали кислородом. В отличие от аборигенов Меллидана, чья жизнь была основана на химическом цикле «хлор — четыреххлористый углерод». Что естественно для туземцев, то дико для остальных. Видимо, на подсознательном уровне принять это было трудно даже ему, Борку.
Холис Борк вернулся к текущим делам и нажал клавишу на браслете интеркома.
— Сколько осталось до посадки?
— Последний виток начинается через тридцать девять минут,— ответили с мостика.— Меллидан обеспечивает снижение.
Холис Борк устроился в противоперегрузочном коконе и расслабился, переплетя двенадцать тонких пальцев. О чем беспокоиться? Как бы ни был чужд Меллидан, все будет в порядке. До посадки осталось несколько минут, и уже скоро Федерация пополнится четыреста восемьдесят шестым миром. Опыт посланника говорил об этом ясно и недвусмысленно.
Незадолго до приземления, когда перегрузки закончились, Борк подошел к обзорным экранам. Ему хотелось разглядеть сверху планету, тонувшую в зеленом сумраке. «Наша миссия — нести цивилизацию. Предлагать гарантии, демонстрировать преимущество...»
Впервые исследовательский корабль Федерации побывал на Меллидане-VII четыре галактических года назад — по чистой случайности. Заниматься планетой на орбите вокруг белого карлика, с атмосферой из хлора, нет особого смысла, в чем специалисты легко соглашались с разведкой. Кислородная жизнь там немыслима.
Непросто было предположить, что возможен некислородный метаболизм. В четырехстах восьмидесяти пяти мирах Федерации атмосфера состоит из кислорода и азота; кислород выделяется при фотосинтезе, двуокись углерода — при дыхании. Таковы же четыре населенных мира Солнечной системы, не входящие в Федерацию. Исключений из правила неизвестно.
Положение изменилось, когда корабль первичной разведки под командованием Доса Ноллибара, следовавший от Вроника-XII, нырнул в хлорную атмосферу Меллидана и совершил вынужденную посадку из-за аварии гиперпространственного привода: три ультрона расплавились и не подлежали ремонту. Спасательному кораблю потребовалось шесть недель, чтобы обнаружить и принять на борт одиннадцать разведчиков Федерации. К тому времени старший разведчик Дос Ноллибар и его люди вступили в контакт с меллиданцами.