– На улице такое богатство и ставить некуда, и заметно слишком, – пояснила Алина, – так что все тут, под землей. А выезд есть со второго входа.
Мы в очередной раз повернули, и я не смогла сдержать полусдавленный писк под дружный смех сестер – передо мной замерли, готовые сорваться с места, два ослепительно-красных «феррари». Я так и стояла столбом, пытаясь рукой нащупать рядом хоть какую-нибудь опору. Продолжая смеяться, одна из сестер, кажется Алиса (я уже начинала различать их: Алина была чуть худее и капельку серьезнее), подтолкнула меня вперед:
– Садись давай, в столбняке будешь стоять в офисе.
– Я такие машины видела только на картинке, – попыталась я оправдаться, чем вызвала новый громовой раскат хохота.
– Ничего, пройдет несколько месяцев, купишь себе машинку, – подмигнула мне Алина, открывая заднюю дверь.
«Феррари» рванули с места в мгновение ока.
Мы не ехали, мы летели. Нет, правда, мне казалось, что шины вообще не касаются земли, – я не чувствовала неровностей асфальта, не чувствовала ничего вообще. Алина только посмеивалась, глядя на мою ошеломленную физиономию, да хихикала в мобильник, который прижимала к левому плечу, – она не могла расстаться с сестрой ни на минуту.
– Мы близнецы, – пояснила она, на секунду отрываясь от телефона и перестраиваясь в правый ряд на такой скорости, что я даже зажмурилась, – а близнецы всегда вместе. Мы просто не можем иначе.
Они по очереди выезжали вперед, то одна, то другая, а я даже не успевала следить, где вторая машина. Только мелькала рука на рычаге коробки передач, позвякивая толстым золотым браслетом, да меня вжимало в сиденье. Такая гонка должна была приковывать взгляды, и мне оставалось только гадать, почему нас еще не остановили.
В офисе мы были минут через десять. Я вылезла у входа на подгибающихся ногах, а сестры поехали ставить машины в гараж.
– Ну как? – подмигнула мне Мышь на проходной. – Жива осталась?
– С трудом, – созналась я. – Это просто что-то.
– С ними всегда так, – она шагнула в свою будку, нажимая какую-то кнопку, – проходи.
– Ой, а у меня же пропуска нет! – спохватилась я.
– Ничего, Оскар предупредил. К тому же тебя уже ждут, – она кивнула вперед, в направлении лестницы, ведущей наверх. И, незаметно наклонившись ко мне, добавила: – Держись.
Я миновала турникет и подняла голову. Там, замерев, словно статуя, стояла девушка. Камуфляжные брюки, заправленные в берцы, майка защитного цвета. На шее – пара металлических жетонов, как в армии. Темные волосы коротко острижены, лицо жесткое и неприветливое: губы сжаты в одну линию, серые глаза смотрят исподлобья. Ноги расставлены на ширину плеч, как в стойке, руки сложены на груди, вырисовывая неженскую мускулатуру. Я нервно сглотнула и подошла ближе.
– Привет, я…
– …Черна, – оборвала она меня, беззастенчиво изучая с головы до ног, – знаю. Я – Жанна.
В животе как-то противно заныло.
Она обошла меня кругом и разочарованно цокнула языком:
– Работы предстоит много.
Можно подумать, она с рождения стены кулаком прошибала!
– В общем, так, сейчас у меня времени нет, начнем завтра. Встретимся в шесть вечера у третьего коридора. Знаешь где это?
Я кивнула. Коридоры вели вниз, к тренажерным залам, которые ветками метро расползлись под всем Институтом. Ну правильно, пыточные камеры всегда располагались в подвалах.
– Тогда все, – она крутанулась на месте и стремительно исчезла в дебрях НИИДа, только прямые волосы взметнулись.
Я постояла на месте пару секунд и решительно направилась к Шефу – я жаждала информации. И чем хуже она оказалась бы, тем лучше.
13
Дурной пример заразителен. Запомнив, что Оскар всегда вваливался к Шефу как к себе домой, я не стала дожидаться традиционного «да», а вошла прямо так, формально стукнув костяшками по двери, когда она уже была открыта. И успела увидеть, как Айджес лениво соскакивает с колен Шефа. Я так и замерла на пороге, до боли сжимая золотистую дверную ручку и забыв закрыть рот. Айджес, насмешливо улыбаясь и элегантно изогнувшись, следила за моей реакцией. Выглядела она как всегда сногсшибательно: ярко-красное платье до полу с разрезами в неожиданных местах, которые становятся заметны только при движении. Зато при малейшем. На ее фоне я была незаметна, но при таком контрасте в одежде (когда же я сменю джинсы и кеды на что-то пристойное?!) вся моя ничтожность вдруг вылезла на поверхность и возвестила о себе прожекторами и фанфарами. Хотелось провалиться сквозь пол.
Надо было что-то сказать. Я собиралась объяснить, что я, конечно, не должна была врываться без стука и что мне очень жаль. Между делом попытаться оправдаться, мол, так при мне делал Оскар, вот я и… И тут же поправиться, что он – это, конечно, о-го-го, а я – это я, и что по нему мерить не стоит. И добавить, что я зайду попозже. Галантно закрыть дверь и уползти к автомату пить кофе.
Получилось «Кхээээ…» и закашляться.
– Чирик, – радостно воскликнул Шеф, вставая мне навстречу. Он даже не выглядел смущенным, его киношная физиономия излучала неподдельное веселье – похоже, сложившаяся ситуация его откровенно забавляла. – А я тут как раз собрался кофе выпить. Присоединишься?
Я чуть было не заметила ему, что, оказывается, не в курсе последних тенденций пития кофе, но тут вспомнила выражение про «выпить чашечку кофе» и окончательно побагровела.
– Эм…
Айджес, наконец, надоело за мной наблюдать, она звонко рассмеялась, закинув голову назад и обнажив лебединую шею. Платиновые волосы волной хлынули вниз.
– Я зайду ночью, – она как бы невзначай скользнула рукой по его плечам и вышла, одарив меня долгим внимательным взглядом.
Я, все еще пунцовая, плюхнулась в «свое» кресло и закрыла лицо руками.
– Извините, я…
– Да все нормально, – голос у Шефа был совершенно беззаботный, и я решилась посмотреть ему в лицо, – что мы с ней, другого времени не найдем, что ли?
Я готова была провалиться сквозь кресло еще раз. Какая же я дура! Еще тогда, в самом начале, когда она рылась в него в шкафу как у себя дома и заметила, что кончился сахар, – еще тогда я заметила, что что-то не так, но была слишком занята собой. Сейчас перед моим взглядом снова встало ее лицо – спокойное и уверенное, когда она смотрела на него, когда не испугалась, что начальник застал ее роющейся в его ящике.
У меня появилось противное ощущение, что меня все бросили. Я понимала, насколько это глупо, и что она для него – женщина, а я просто занятная новенькая, но получалось, что у каждого есть своя личная жизнь, отдельная от моей, и только у меня – ничего, кроме работы. Я даже собралась было встать и уйти под каким-нибудь предлогом, но Шеф уже пододвигал мне чашку с кофе.
– Вы, вообще, когда-нибудь работаете? – Я невольно улыбнулась.
– Ну конечно – буфетом, – он подмигнул мне, размешивая сахар. – Чего хотела-то?
Я призадумалась. После этого эпизода та доверительная атмосфера, которая, как мне казалось, образовалась между нами, дала трещину, и задавать вопросы было несколько неловко, но я все же решилась:
– Я хотела узнать насчет этой Жанны, которую Оскар мне выдал, – я невольно поморщилась, и Шеф рассмеялся:
– Ну это скорее тебя ей выдали, – спасибо, босс, вы меня очень ободрили. – Не нравится?
Я виновато вздохнула и опасливо покосилась на начальство: мало ли что, может, она его любимица, и ее имя свято и непорочно? Может, он ее считает младшей сестрой? Нет, я этого не переживу – моральных ударов на один день будет явно многовато!
Но Шеф смотрел на меня с такой понимающей полуулыбкой, что я решилась – как в воду прыгнула:
– Да, не нравится.
– Ну… – Шеф раскурил трубку и по обыкновению уселся на стол. – Жанна Дарк существо трудное, не ты первая, не ты последняя.
– Да-а? – Я не поверила своим ушам. – Но она же такая…
Я не нашла подходящих слов и помахала в воздухе руками.