– Тогда очень советую вылезать из ванны и спать. Насколько я знаю, у тебя там есть где расположиться.
– О, да! – Я с наслаждением бухнулась обратно в воду, подняв тучу брызг и расплескав пену. – Что есть, то есть!
Снова повисла тишина. Я уже собралась было прощаться, но тут Оскар снова заговорил:
– Вы сегодня встречались с Жанной?
А у меня только-только настроение улучшилось.
– Да, – сказала я как можно холоднее, рисуя пальцем круги в пене, – встречались. Завтра начнем.
– Я надеюсь, вы поладите. Она отличный специалист.
Он говорил так, будто подбирал слова. Может быть, и правда было так?
– Не сомневаюсь. Вид у нее внушительный, – не удержалась я от шпильки.
– У нее трудная жизнь, ей многое приходится делать, – мгновенно встал на ее защиту Оскар.
Мне стало совсем грустно. Стал ли бы он так же защищать меня? Разговаривал ли с Жанной, приходилось ли ему говорить ей что-то типа «Ну она же совсем недавно, ей столько всего приходится перенести!»?
– Трудная жизнь – это причина, а не оправдание, – злобно заметила я и, не дожидаясь ответа, бросила трубку.
Вода вокруг меня, наверное, должна была кипеть. Мобильник полетел в стенку и красиво разбился на несколько частей. Ну и черт с ним, давно пора купить новый! Очень хотелось уйти от всего этого под воду с головой и не вылезать.
Наверное, вся эта реклама про успокоительные свойства масел и всего прочего не такое уж фуфло. Прошло не так много времени, и я успокоилась, решив покориться настоящему. А что я могу сделать? Ничего. Ее он ценит, а меня бросил. Жизнь – она такая. Мне не привыкать, что выбирают не меня. Я задумчиво сдула с руки пену, следя, как она хлопьями падает на пол.
Как дошла до кровати, я уже не помнила.
Меня разбудил звонок в дверь. Улыбнувшись, я спихнула себя с кровати на пол. Помогло – я все же открыла глаза, позевывая, натянула халат и подошла к двери.
– Кому не спится в ночь глухую? – свирепо поинтересовалась я хриплым со сна голосом.
В ответ раздался звонкий смех, и я сразу же щелкнула замком – веселье лисичек не узнать было невозможно.
– Вообще-то не ночь, а два часа дня, – заметила Алиса, изящно проскальзывая внутрь.
– Петушок охрип давно, – поддержала ее сестра и встала рядом.
Я зевнула. Сестры улыбнулись.
– Пошли по магазинам? – предложила Алиса, и луч солнца, прокравшийся из-за штор, озорно блеснул на золотой оправе ее солнечных очков.
– А… – Во мне поднялось то чувство, которое знакомо каждой женщине, каким бы «синим чулком» она ни была, – тратить деньги на себя! Но радость тут же спала. – Девушки, моя кредитка у мамы, и я…
– Ой, глупости, – замахала на меня руками Алиса, – забудь про деньги!
– Мы решили сделать тебе подарок, день шопинга, – подмигнула Алина, – так сказать, со вступлением в нашу компанию.
– Ненене! – Я решительно заслонилась рукой от соблазнительного предложения. Рука предательски подрагивала. – Вы что! Я таких подарков не принимаю! Это же куча денег!
Сестры переглянулись и вздохнули.
– Чирик… Можно тебя так называть?
Я кивнула.
– Послушай, – Алина мягко мне улыбалась, как мама ребенку, собирающемуся до утра ждать появления Деда Мороза, – пройдет не так много времени, несколько лет, и у тебя денег будет столько, что ты не будешь знать, куда их девать. Поверь нам. Мы получаем от Института астрономические суммы, у нас есть все, о чем мы мечтали, и даже больше! Дай нам сделать себе приятно, порадовав тебя!
– Точно, – всунулась сбоку Алиса, – дай нам посчитать себя хорошими, а? Ты же не откажешь нам в такой малости?
Я подумала… И решила, что после такого теплого приема действительно не могу отказать сестрам в такой мелочи.
Однако все оказалось не так просто: моя единственная одежда была уже заношена до состояния тряпок.
– Ничего, наденешь что-нибудь из нашего! – решила Алиса.
Сказать оказалось проще, чем сделать: лисички носили сорок шестой размер, а я последнее время стремилась к сорок второму. В итоге я стояла в подвязанной под грудью рубашке и джинсовых шортах, безуспешно пытаясь удержать их на талии.
– Ничего, – решила Алина, – у нас где-то ремень был. Надо только затянуть потуже…
– У ушей… – пробурчала я себе под нос, но лисички услышали и дружно фыркнули.
Вид у меня был отмыто-шпанистый, этакий Филиппок XXI века. Сестры, во всем шике коротких рыжих юбок и блеске золота, шли по бокам меня и старались не смеяться. Получалось плохо.
Когда мы спустились вниз, я оценила профессионализм нашего Ипполита. Когда он увидел нашу дивную троицу, у него только чуть дрогнули веки, не давая глазам неприлично вылезти из орбит, да волосы чуть отъехали назад.
– Мы ее взяли в плен, – хихикнула Алиса.
– И везем по магазинам, – закончила Алина.
Ипполит важно кивнул: сомнений в необходимости протаскивания меня по магазинам одежды у него не осталось.
Такой момент бывает в большинстве голливудских фильмов. Берут девушку и делают из нее звезду. Берут воробья – получают волнистого попугайчика. И каждая втайне надеется, что вот так же «возьмут» и ее. Кто угодно. Фея-крестная или просто подвыпивший олигарх, перепутавший ее с пьяных глаз со своей женой и выдавший золотую кредитку. И каждая прекрасно понимает, что такое невозможно. А мне вдруг повезло.
Ощущение было странное, как будто я и правда попала в кино. Сестры уверенно вели меня от магазина к магазину, гоняя продавцов и уверенно называя марки, о которых раньше я только читала в журналах. Иногда у нас, правда, возникали разногласия.
– Мы же оборотни, – шипела я, пока продавец убегал исполнять какой-нибудь очередной каприз лисичек, – мы должны одеваться практично, чтобы можно было побежать, ударить… А это что? Тут каблуки длиннее, чем юбка, которая к ним прилагается!
Мы вернулись около пяти вечера – усталые и довольные. Сестры чувствовали себя почти святыми, я – Золушкой со сломанными часами, на которых никогда не наступит полночь. Ипполит улыбнулся, увидев обилие покупок, которые тащил за нами молоденький служащий. Я не удержалась от искушения и, проходя мимо управляющего, крутанулась на месте, демонстрируя разницу между собой днем и теперь. Ипполит закатил глаза и выдал банальное, но приятное: «Был бы я моложе…»
Дома я аккуратно расставила пакеты рядами и присела, любуясь их блестящими боками и логотипами. Меня одели с ног до головы, добавив всякую приятную каждой женщине мелочь типа солнечных очков. Совесть меня не грызла – по дороге девочки объяснили, что зарплата у них шестизначная.
Я посмотрела на часы – до встречи с Жанной оставалось 45 минут, и опаздывать не хотелось. Главное, найти среди всего этого многообразия наименее броскую вещь – меня сегодня явно будут валять по полу. Нарядившись в совершенно обычные тряпки за несколько сотен, я вызвала казенную машину, зашла к сестрам поблагодарить и села у себя на полу ждать транспорт. Сердце билось в горле, в желудок кто-то посадил жабу, лицо покалывало – я дико, дико волновалась.
14
Как ни странно, все оказалось совсем не так страшно, как я думала. Невольно взятый нами курс на честность позволил не скрывать взаимной неприязни – если я считала ее помешанной на работе выскочкой, то она меня, по-видимому, любимчиком начальства и неженкой. Избавленные от необходимости ежедневно лицемерить друг перед другом, мы довольно быстро выработали манеру общения, позволяющую заниматься общим делом, не вызывая друг у друга приступов всепоглощающего раздражения. Мы обе были невольницами приказов начальства. Жанна почти всегда молчала, только резко выкрикивая команды и объясняя, где я ошиблась, – на этом наше общение заканчивалось.
При всем моем негативном отношении, я скоро была вынуждена признать, что она оказалась действительно хорошим тренером и, видимо, первоклассным бойцом. Немногословная и сосредоточенная, она обладала всеми качествами, которых не было у меня и которые я страстно мечтала в себе выработать. Сила воли, целеустремленность, упорство и жесткость – вся она будто была сделана из стали. Я готова была ей восхищаться. Цитируя героиню одного фильма: «Если бы я не должна была ее ненавидеть, я бы ее обожала!» Однако было одно ежедневное «но», которое сводило на нет любые миротворческие поползновения моей души: стоило мне ее увидеть, я вспоминала Оскара.