– Знакомьтесь, – кивнул на меня Оскар, – это наша новенькая. А это, – он указал на девушек, – краса и гордость нашего НИИДа: лисички.
Девушки улыбнулись мне, и их ореховые глаза будто засветились изнутри. Ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам в меховых курточках.
– Привет…
– …рады познакомиться, – заговорили они хором, и мне показалось, что я попала в двойное эхо.
11
Как ни грустно мне было покидать родной дом, но часть меня все же радовалась, что оставляет выцветшие обои и облупившуюся краску. Впереди меня ждало что-то новое и прекрасное. Как объяснили мне словоохотливые сестрички, то и дело перебивая друг друга, Институту принадлежало довольно большое количество недвижимости в центре города. «Полдома там, пара этажей тут…» – небрежно бросили они, будто речь шла о закупке картошки на неделю.
Сбыв меня на руки сестрам, Оскар растворился в дебрях НИИДа. С хихиканьем и шуточками (кажется, сестры вообще никогда не бывали серьезными) лисички проводили меня до жилищного отдела Института и убежали на планерку.
Толкнув дверь, я оказалась в просторном аскетично обставленном кабинете, покрашенном в серые цвета и собравшем в себе, казалось, все запасы офисной техники в мире. За стандартным черным компьютерным столом сидела совершенно обычная с виду женщина чуть за тридцать. Строгий деловой костюм цвета мокрого асфальта, волосы красивого шоколадного оттенка гладко зачесаны назад и собраны в узел. Светло-карие глаза прожгли меня насквозь. Я почувствовала себя школьницей на приеме у директора, которую сейчас за что-то будут ругать.
Пару минут она молча мерила меня взглядом. Мне мгновенно стало стыдно за поношенные кеды и прорвавшиеся кое-где джинсы. Ее взгляд будто говорил: «Я же знаю, что тебе недавно выдали астрономическую сумму. Почему ты не привела себя в порядок?» Я уже чуть было не открыла рот, начиная оправдываться, но тут же одернула себя: я ей ничем не обязана! И мой лохматый кавардак на голове даже показался мне знаменем моего невольного сопротивления. Я подняла голову повыше, выпячивая подбородок.
– Имя? – наконец уронила она, раскрывая тонкие губы.
– Черненко Черна, – выдала я с легким вызовом. Ее передернуло.
– Заселение?
– Да.
– Кто направил? – Не сводя с меня глаз, она доставала какие-то бумаги из пластиковой секции на столе.
– Оскар.
Я вдруг поняла, что произнесла его имя как вызов, будто давая ей понять, что мы с ним в доску свои. Пара клеток моего мозга, не охваченная суровой борьбой со стервозной представительницей бюрократии, зашлась хохотом от идиотизма ситуации.
У нее на щеке дернулась мышца.
– Не «Оскар», а «глава отдела трансформации», – поправила она меня таким ледяным тоном, будто хотела заморозить на месте. Я искренне понадеялась, что она все же обычный человек и на самом деле у нее это не получится.
Я с детства не переносила, когда меня учили жить, правильно говорить, и главное – таким вот тоном «я начальник – ты дурак». Особенно если мне она и не начальник вовсе. Меня понесло:
– Не знаю, как там он для вас называется, официально, – я сладко улыбалась, – может, и «глава чего-то там». А для меня он просто Оскар.
Ее лицо сначала побелело от злости, а потом стремительно посерело.
– Извольте соблюдать протокол, милочка, – выдала она с шипением, выплевывая слова в мою сторону, будто метательные ножи.
– Какой такой протокол? – Я невинно захлопала на нее ресницами. – Оскар мне ничего такого не говорил.
Теми самыми двумя клетками своего бедного мозга я понимала, что творю, в общем-то, непотребство, и от Оскара мне явно прилетит за такую вот самодеятельность, но… Я попыталась оправдать себя: у меня трудный период, я неделю провела взаперти, превращаясь из человека в зверя, не спала черт-те сколько, примерно столько же не ела, а тут какой-то человек меня жить учит! Забавно, кажется, я стала хомофобом…
У нее даже глаза побелели. А вдруг она все же не человек, и меня ждет долгая и мучительная смерть за несоблюдение протокола?
Я уже почти пожалела, что ввязалась в этот цирк, когда дверь у меня за спиной, скрипнув, приоткрылась. На лице мадам появилось растерянное выражение, мгновенно сменившееся подобострастным, она даже начала вставать со своего места. Я уже было подумала, что сюда заглянул сам «глава отдела трансформации», решивший-таки меня проведать. Облегчение мгновенно сменилось беспокойством: влетит мне от него прямо на месте…
Но это оказался Шеф. Он всунул в дверь свою модельной внешности физиономию и часть плеча в жемчужной рубашке, приобняв косяк идеальными пальцами. Увидев меня, он широко улыбнулся и вошел в кабинет. Я готова была броситься ему на шею: в данной ситуации это даже еще лучше, чем Оскар! Не знаю уж почему, может из-за возраста, но он легче поддавался на всякие бытовые авантюры и сейчас должен быть моим шахом и матом этой зализанной стерве.
Меж тем он уже церемонно склонил голову:
– Лидия Григорьевна, не стоит, садитесь.
Я проследила за его взглядом и с удивлением заметила, что Снежная королева так и замерла, полупривстав с кресла. Она судорожно кивнула и рухнула обратно, наблюдая за нами. Шеф повернулся ко мне, уже открывая рот, чтобы что-то сказать. Наши взгляды встретились. Какой-то доли секунды было достаточно, чтобы мы поняли друг друга. В его глазах заплясали черти.
– Чирик, – он игриво обвил рукой мою талию, – а я тебя везде ищу! А не выпить ли нам кофею, а?
Я почти вздрогнула от его внезапного прикосновения, но вовремя себя остановила – тогда весь театр пошел бы насмарку. Быстро взяв себя в руки, я повернулась к лукаво улыбающемуся Шефу и удивленно приподняла брови:
– А и правда! Только, – я картинно сникла, – меня тут захавала ваша бюрократия! Вселение оформляю.
– Дорогая, – Шеф хихикнул, – «вселение» бывает разве что душ в тело! А это – «заселение».
Я покраснела. Вот дернуло же его поправлять меня именно здесь и сейчас! Однако «дорогая» прозвучало практически интимно.
– Пошли-пошли, – он требовательно притянул меня к себе, будто подгоняя. В лазоревых глазах черти водили хороводы, – я сам все оформлю. Потом.
– Что вы, Александр Дмитриевич, – тут же вклинилась в разговор эта стерва, расплываясь в улыбке, – я для вас, – она как могла выделила, что именно для него, а не для меня, – все сделаю сама. Только скажите, куда заселять.
– Правда? – Шеф поднял брови, будто совсем и не ожидал такого поворота событий. – Я буду вам очень признателен. – Он тоже выделил это «очень», так что тетка даже покраснела. – А заселяйте в блок «Б».
И он резко крутанул меня в сторону двери.
Как только мы вышли, я шумно выдохнула и прислонилась к стене.
– Шеф, спасибо вам! А то она… – Не в силах найти подходящего слова, я скорчила гримасу. Видимо, получилось достаточно выразительно, потому что он рассмеялся.
– Не смогла найти общий язык с Лидочкой? Это, увы, часто бывает. Патологически не переносит тех, кто моложе ее.
– Она человек?
– Да, абсолютно. И это еще одна причина ее ненависти ко всем – комплексует.
– Так что ж вы ее не уволите?! – не удержалась я, отлипая от стены.
– Не могу! – Шеф страдальчески свел брови. – Отличный работник, хоть и подлиза!
Я вздохнула: вот так на работе и остаются всякие мымры.
Мы шли вперед по коридору. Впереди была колонна, и Шеф прижал меня к себе, не давая в нее врезаться. Только тут я поняла, что его рука до сих пор покоится на моей талии. Мне стало как-то неудобно. Пока я размышляла, как бы мне так выкрутиться, чтобы не создавать неловкого положения, впереди показалась еще одна колонна. Как будто чтобы не врезаться в нее, я легко вывернулась из объятий Шефа.
– Кстати, Александр Дмитриевич… – начала я, но Шеф меня тут же оборвал:
– Никаких Александров Дмитриевичей! – Он поморщился. – Это не мое настоящее имя, а официальное, для документов. Я уже привык, что близкие друзья зовут меня «Шеф», так что будь добра…