Челюсть у меня просто отвисла и, кажется, стукнула об их шикарный пол. Судя по лицу Шефа, именно такой реакции он и ожидал. Может быть, это розыгрыш? Я покосилась на Оскара – нет, непохоже, он был как всегда серьезен. Зато молодой человек передо мной издал короткий смешок и встал, заправив руки в карманы. Вид у него был вполне официальный: черные брюки, черный галстук-селедка, белая рубашка с закатанными рукавами. Это у них тут мода такая? Хоть я и собиралась произвести благоприятное впечатление, я не смогла совладать с эмоциями и издала недовольный писк. В открытую говорить, что я о нем думаю, у меня не хватило духа, а просто проглотить ситуацию не позволяла гордость.
Меж тем парень вышел из-за стола и сел на него прямо передо мной, задумчиво потирая подбородок рукой.
– Вот, – Оскар отошел от меня и присел на стол рядом с ним – отношения у них явно были панибратские. Как два рентгеновских луча, они разглядывали меня сантиметр за сантиметром. Я решила, что ничем не хуже, и стала в свою очередь разглядывать Шефа. На вид ему было не больше моих лет, кожа светлая, будто никогда не знавшая загара. Глаза – ярко-голубые, волосы – светло-русые. Лицо в целом было приветливым, на губах замерла легкая усмешка – видимо, он все еще смеялся в душе над моим удивлением, – глаза только неожиданно серьезные, усталые и… старые. Сколько же ему лет на самом деле? Не бывает у молодого мужчины такого выражения глаз, начальником чего бы он там ни был! Рядом с Оскаром он казался совсем молодым, почти юным.
– Хм, – задумчиво протянул он, продолжая потирать подбородок и не отрывая от меня взгляда. – Сколько времени прошло?
– Три недели, – Оскар склонил голову набок.
– И как?
– Уже.
– Любопытно. Насколько?
– Процентов на 5 пока что.
– Хм… Конституция…
– Думаю, не конечна.
Я чувствовала себя как корова на рынке.
– Может быть, вы мне что-нибудь объясните? – нерешительно спросила я. На решительно не хватило… решимости.
– Вытяни руки вперед и растопырь пальцы, – приказал Шеф. – Как будто я на приеме у невропатолога.
Я повиновалась.
– А, – он вдруг обрадовался, я не смогла понять чему, – смотри-ка! Не, уже 7!
– Да? – Оскар был честно удивлен. – Однако, шустро.
– Свидетельства? – спросил Шеф, отвернулся от меня и, не глядя, указал рукой на одно из кресел. Я предпочла сесть.
– Никаких. Только последствия.
Больше всего мне было интересно, что они обсуждали. Понять что-то из обрывков фраз было совершенно невозможно, однако по манере разговора было ясно, что они знакомы и работают вместе уже очень давно.
– Идеи?
– Вывихи – крылья. Ноги – видимо когти, ими и атаковала, скорее всего…
– Птица? – поднял брови Шеф.
Вот тут я окончательно перестала что-либо понимать. Какие крылья? Какие когти? Какая птица? Кто атаковал?! В голове всплыл почему-то образ атакующей курицы. Я начинала злиться.
– Слушайте, может быть, вы мне все-таки объясните, что происходит?!
Они разом посмотрели на меня, как будто совсем забыли о моем существовании, потом переглянулись. Шеф улыбнулся и сделал приглашающий жест Оскару. Тот сморщил нос. Шеф засмеялся и, перегнувшись через стол назад, вытащил из ящика трубку. Такую обычно курят очень крутые и очень пузатые начальники. Рядом с его юной физиономией она смотрелась несколько смешно. Но ему шла.
– Видишь ли, – Оскар сделал паузу, – нам сейчас как раз предстоит тот серьезный разговор, который я пытался завести с тобой еще в больнице. Скажи, как ты себе представляешь устройство нашего мира?
Вопрос как-то совершенно застал меня врасплох.
– Наш мир?.. – переспросила я, стараясь собраться с мыслями. – Ну… Планета, континенты, страны, города…
Эти двое дружно засмеялись. Заразы.
– Я немного не о том, – улыбнулся Оскар, и я невольно залюбовалась им в этот момент. Желтые глаза смеялись, белые зубы еще больше оттеняли смуглую кожу. – Кто живет в нашем мире?
– Люди, – я недоуменно посмотрела на него и на Шефа. Последний только посмеивался, храня молчание и зажав в зубах трубку. По кабинету полз запах яблочного табака. – Или вы о чем? Я что-то не понимаю.
Оскар вздохнул, словно общался с тупой первоклассницей.
– Я знаю, твоя мать изучала мифы Европы. Что ты думаешь по этому поводу?
– А откуда вы?… – начала было спрашивать я, но Оскар махнул на меня ладонью:
– Потом. Что ты думаешь?
Я задумалась, изучая оптимистичную пальму в углу. На самом деле я никогда не думала всерьез над этим. Мифология была частью маминой жизни, той, до катастрофы, которую она практически не помнила и не хотела вспоминать.
– Я думаю, – наконец выдавила я, – что дыма без огня не бывает. Но я слишком мало знаю, чтобы строить какие-то теории.
Оскар улыбнулся.
– То есть ты допускаешь, что оборотни, вампиры, духи и прочая и прочая существуют?
– Ну, скорее, существовали. Трудно представить оборотня в современном мире, в джинсах и футболке, – я беспомощно улыбнулась.
Шеф на столе прыснул под нос и подавился дымом. Оскар вздохнул и устало потер переносицу.
– Черна, прости меня за то, что я сейчас скажу. Я точно знаю, что однажды ты меня поймешь: я ужасно устал, и у нас совершенно нет времени.
Я недоуменно воззрилась на него. О чем это он? Что он мне сейчас такое скажет, что мне придется его прощать?
– Оборотни существуют. И сейчас тоже. И даже сейчас больше, чем когда-либо – спасибо цивилизации и прогрессу.
У… дядя, вам тоже в больницу.
– И я – один из них.
Точно, в больницу. Надо делать ноги.
– И ты – тоже.
Ой.
5
Головой я понимала всю абсурдность его заявления, но что-то внутри меня взвыло от радости и сделало тройное сальто. Оборотень! Сильный, независимый и наконец-то – не такой как все! Однако ликование длилось всего пару секунд: голос разума безжалостно его задушил.
Я с сожалением посмотрела на Оскара, а затем и на его загадочного Шефа. Я больше их никогда не увижу: тут явно секта, надо сматывать удочки с максимальной скоростью. Жаль, они такие… Я не могла подобрать слово, но рядом с этими людьми хотелось работать.
– Я бы с удовольствием вам поверила. И была бы безумно рада, если бы ваши слова оказались правдой, но вы сами-то понимаете, что говорите?
Оскар устало вздохнул и прикрыл глаза. И хотя внешних проявлений усталости на нем заметно не было, мне вдруг стало ужасно неудобно перед ним. Что бы он там ни говорил, он искренне в это верил. А тут я – упрямая как стадо ослиц.
– Черна, я говорю правду, какой бы удивительной она ни была. С вами уже происходят странные вещи, и происходят несколько быстрее, чем обычно. У нас нет времени на подготовку вашей психики к новой жизни. К вашей новой жизни.
Мне отчаянно хотелось ему верить. Эта новая жизнь явно предполагала связь с этим странным местом и… с ним. Я в замешательстве закусила губу.
– Вы меня простите, если я попрошу доказательств?
– Люди! – Они сказали это хором с такой непередаваемой интонацией, что мне мгновенно стало стыдно за весь род человеческий.
– Если вам недостаточно того, что вы оказались за балконом… Что ж, будь по-вашему, – Оскар встал и задумчиво огляделся вокруг.
– Оскар, не надо! – Шеф поспешно отошел за стол. – Я тебя, конечно, люблю, но не надо. Не у меня. У тебя свой кабинет есть. Вот его и громи. Он под это рассчитан.
Оскар ухмыльнулся половинкой рта и, махнув мне, чтобы шла за ним, вышел из кабинета.
Дверь была точно такая же. На этот раз я успела скользнуть взглядом по табличке: простым шрифтом было выведено только его имя – ни должности, ни чего бы то ни было еще. Как будто это имя говорило само за себя. Внутри же все оказалось совершенно иначе, чем у Шефа. Стены покрашены в темно-синий цвет, сам кабинет больше раза в четыре. У стены располагался довольно большой круглый стол, окруженный массивными стульями. Они будто вышли из сказки про Машу и медведей и явно предназначались для медведя-папы.