Через полтора часа после разговора в библиотеке запыхавшийся, падающий с ног Вашек появился у Франты.
— Где Фреда? — прямо с порога спросил он.
— Здесь твой Фреда, — спокойно ответил Франта, — Что там у тебя стряслось?
— Не у меня, а у нас у всех, — задыхаясь, поправил его Вашек.
Он, шатаясь, прошел на кухню и буквально рухнул на стул.
— Дай попить, — простонал он.
В это время на кухне появился Бартош.
— Что происходит? — строго спросил он.
С остановками, постоянно переводя дыхание, Вашек рассказал о случившемся.
— Прихвостни немецкие, собаки вонючие, — обрушился Бартош на полицейских.
Но Франта его остановил:
— Что ты их склоняешь! Раз уж они пошли в полицию, то сидеть сложа руки тоже не могут. Скажи спасибо, что хоть так-то договорились. В общем, давайте садиться думать, что нам теперь делать.
Бартош достал сигарету, закурил, и, сделав несколько затяжек, начал успокаиваться.
— Короче говоря, сейчас же немедленно надо ехать в эти Врды-Бучице и решать все на месте. Попробуем с ними договориться.
— Хорошо сказать «договориться», — хмыкнул Франта, — а если они там тебя сразу и схватят?
— Не успеют, — покачал головой Бартош, — перестреляю всех, как собак бешеных.
— Ладно, — после недолгого раздумья согласился Франта, — я пошел за машиной. Поедем туда и уже на месте решим, что нам делать.
Через несколько минут они втроем мчались на машине Франты в сторону Врды-Бучице. В этой поездке Франта показал все свое мастерство гонщика. Всю дорогу молчали: Франта не отрывал глаз от дороги, а Фреда проверил и подготовил для всех пистолеты. Не доезжая километра до деревни, они остановились и на всякий случай сняли номера.
В деревне машина остановилась невдалеке от полицейского участка.
— Франта сидит в машине, готовый тронутся в любую минуту, — начал распределять роли Бартош, раздавая оружие, — ты, Вашек, встань где-нибудь напротив участка и при необходимости прикрой мой отход. Ну, а я пойду договариваться.
Франта остался за рулем и даже не стал выключать двигатель. Бартош и Вашек вышли из машины и направились в сторону участка, у самого участка они разошлись. Вашек встал напротив входа, засунув руку в карман, где — у него лежал пистолет. Бартош спокойно, держа правую руку в кармане, поднялся на крыльцо участка.
Бартош вошел в участок и огляделся. В дежурной комнате сидело всего два полицейских. С первого взгляда Альфред понял, что перед ним находится если и не весь штат участка, то большая его часть.
Отдельного кабинета начальника здесь, по всей видимости, не существовало, а начальником был полный мужчина, сидящий за большим письменным столом. Бартош достал пистолет.
— Привет, ребята, — сказал он, — не надо вскакивать, чтобы приветствовать меня. Сидите на своих местах и ведите себя спокойно: я просто хочу с вами побеседовать.
Оба полицейских даже не дернулись, с первого взгляда было понятно, что к такому развитию событий они были совершенно не готовы.
— Что тебе надо, — с нотками страха проворчал тот, которого Фреда принял за начальника.
— Видите ли, в чем дело, — улыбнулся Бартош, — Я и есть Ота Мотычка, которого вы в своем рапорте попытались похоронить. А я вот взял и прилетел из Англии. Короче говоря, я хочу, чтобы вы переделали свой рапорт в отношении меня. Сделка проста до безобразия: вы нигде, никогда больше не упоминаете о смерти Ото Мотычки и при этом остаетесь в живых. Если завтра в Пардубице не придет новый рапорт, то вашим родственникам и друзьям можно будет сразу готовить вам венки. Не на голову, а на могилу. Вашу смерть я гарантирую даже в том случае, если меня все же возьмет гестапо: у нас здесь достаточно большая группа. Как вам нравится столь выгодное предложение?
— Можно было бы договориться и без этого, — кивнул начальник в сторону пистолета.
— Это я на всякий случай, — ухмыльнулся Бартош, а то еще спутаете меня с ярмарочным комедиантом.
— Ладно, сделаем, — пообещал начальник, — мы тоже не в восторге от немцев.
— Вы уж постарайтесь, — кивнул Бартош. — Пошлите рапорт сегодня с нарочным. А то вдруг он завтра не придет, и мы наломаем дров. Ну, пока.
Он сунул руку с пистолетом в карман и спокойно вышел из участка.
На крыльце Бартош сделал Вашеку головой знак, предлагающий направиться к машине.
На обратной дороге все весело обсуждали происшествие.
Вечером, когда вся группа собралась на квартире у Вашека — Бартош пока не хотел использовать для этого свою квартиру, — Фреда сказал:
— Фотография Вальчика у меня есть. Надо сфотографироваться нам с Потучеком, и я завтра же попрошу Прагу помочь нам сделать новые документы. Остальным есть пока смысл оставаться под собственными именами. Грдина сказал, что полицейские уже получили новый рапорт, но пока все равно надо всем оставаться начеку.
Лондон, 25 февраля 1942 года
— … таковы последние новости, — закончил полковник Моравец свой доклад президенту Бенешу, он сделал небольшую паузу, перебирая свои бумаги, — а теперь я хотел бы ознакомить вас с Ответом группы «Сильвер-А» на ваш запрос о положении в Чехословакии. Полную копию этой радиограммы я вам оставлю, но сейчас хотел бы зачитать отдельные места.
Он, прищурившись, пробежал глазами листок бумаги, который держал в руках и начал читать:
— Последние события вызвали во всем народе новую волну недоверия как к Англии и Америке, так и к вам. Россия и ее армия — единственная надежда для всех. Если люди еще и верят в близкий конец войны в Европе, то лишь потому, что судьба ее решается в России, поскольку события на Западе воспринимаются с определенной долей злорадства… Россия, разумеется, вызывает самые большие симпатии у рабочих, но ей так же симпатизируют и другие классы, в первую очередь интеллигенция…
Он снова сделал паузу, выискивая нужное место.
— …Неподготовленность Англии к войне, а к ней Гитлер шел открыто, — прочитал он, — доказывает ее (Англии) неспособность вести за собой Европу, и после того, как война закончится. И наоборот, акции России значительно повысились, и вообще, все верят, что Советы победят Германию. Это подталкивает аграрников, особенно богатых, опасающихся за свое имущество, на сотрудничество с немцами. На этом направлении разверните пропагандистскую кампанию. Если у России сейчас начнутся неудачи, то люди начнут сомневаться прежде всего в военной мощи Англии, которая не оказала России достаточную военную помощь.
— Все это ерунда! — возмущенно воскликнул президент Бенеш.
— У меня нет оснований не верить этому донесению. По моему мнению, ребята там делают большую работу, не смотря на огромные трудности, с которыми им приходится сталкиваться.
— Хорошо, я потом прочитаю их отчет и подумаю над ним, — недовольно кивнул Бенеш. — А что слышно о группе «Антропоид»?
— Группа «Антропоид» ведет самостоятельную работу, — пожал плечами Моравец. — У нее нет связи. Нам остается надеяться только на то, что мы услышим об успешном результате ее работы из других источников. А если они провалятся, то мы можем об этом даже и не узнать.
— Это мы не продумали, — покачал головой Бенеш. — Попросите группу «Сильвер-А» выйти с ними на связь. И что там с вашим бесценным агентом Рене?
— Группа «Сильвер-А» попыталась установить связь со штабс-капитаном Моравеком, а через него и с Рене, — ответил Моравец. — Но что-то там не сработало. Сейчас я пытаюсь вывести их на него с другой стороны. Пока связи нет.
— Печально, — вздохнул Бенеш. — Надо срочно готовить для заброски новые группы. А пока подумайте о том, не вывезти ли этого Рене в Англию. Если потребуется, можете подключить к этой операции группу «Антропоид». А чтобы стимулировать работу группы «Сильвер-А», присвойте всем ее членам очередные звания. Командиру группы присвойте капитана.
— Слушаюсь, — оживился Моравец. — Кстати говоря, в последней радиограмме Бартош высказывает свои соображения и по этому поводу. Разрешите, я сейчас их вам зачитаю.