Литмир - Электронная Библиотека

– Ты просто устала от всех перемен, – шепотом сказала она самой себе. Плечи ее задрожали, Иден задохнулась от раздражения. – И этот грубый шотландец здесь ни при чем!

ГЛАВА 2

Желтый огонь фонаря освещал каюту Иден робким светом. Девушка развязала шнуровку корсажа, высвободила руки из рукавов, и платье мягко скользнуло вниз. Прежде чем убрать его в сундук, Иден, несмотря на прохладу, несколько минут с удовольствием созерцала мягкий бархат цвета чайных листьев. Пальцы ласково гладили довольно глубокий вырез, отороченный кружевом, скользнули по высокому корсажу с вышитыми шелком виноградными листьями и украшенному крошечными жемчужинками. Раньше у нее никогда не было таких роскошных платьев – это Джеймс заказал его незадолго до отъезда.

Вздохнув, Иден быстро облачилась в теплую ночную рубашку. Она распустила волосы, тщательно расчесала кудри, затем умылась и протерла лицо розовой водой. Холод наконец-то добрался до нее, и девушка, дрожа, взобралась на довольно высокую койку, накинула одеяло на плечи и, чувствуя себя неуверенной маленькой девочкой, расправила его.

Ей не хотелось думать о возвращении домой, хотя последние шесть месяцев она только и мечтала об этом. Приближающийся отъезд занимал тогда все мысли – на уроках, во время приемов пищи под строгим надзором классной дамы. Иден так хотелось, чтобы семья гордилась ею. Хотелось, чтобы все увидели – она выросла и стала настоящей леди.

Конечно, она волнуется – предстоит долгое путешествие. Иден плохо помнила поездку в Англию, ведь прошло уже пять лет. Джеймс говорил, что на этот раз они поплывут в первом классе, и Иден казалось – могло бы быть побольше удобств и чуть потеплее. В ее мечтах морская прогулка представлялась очень романтичной. Но все оказалось совсем по-другому – холодно, неуютно, беспокойно.

Джеймс воспринимал все как должное, он готов путешествовать и путешествовать. Двое других приличных пассажиров явно считали путешествие небезопасным предприятием, но из вежливости не обмолвились об этом ни словом. Вообще-то она вполне могла проводить больше времени в своей каюте и предаваться обычным занятиям – чтению, вышиванию. И избавиться от странной, необъяснимой неприязни, которую питает к ней мускулистый нецивилизованный шотландец.

Странное чувство охватило Иден, когда она вспомнила пронизывающий взгляд голубых глаз, столь бесстыдно изучающих ее. Создавалось впечатление, что в ее присутствии он никого больше не замечал, а внимание Маклина трудно назвать приятным. Иден передернула плечами, словно стараясь стряхнуть его раздевающий взгляд. Ее охватила непонятная тревога.

Девушка вздохнула, стараясь забыть длинные ноги, ироничную усмешку, которую невозможно изгнать из памяти. Почему ее тоже неотрывно тянет смотреть на него? Возможно, это пережиток ее детских привычек – непосредственное общение с братьями? Если чувство неловкости связано с этим, очень хорошо, что удалось обнаружить пробелы в своем воспитании. Придется поработать над формированием нужных качеств. И хорошо, что она может правильно размышлять обо всем – какое облегчение!

Свернувшись на койке, Иден подтянула колени к подбородку. Затем решила ослабить узел панталон на икре. Протянув под одеялом руку, она потянула за шнурок, а затем ловко закатала шелк выше колена. Подчиняясь странному желанию, Иден поддернула вверх ночную рубашку и начала рассматривать свои колени, икры, лодыжки и маленькие ступни. Ее пронзило непонятное чувство вины, и девушка быстро окинула взглядом тихую каюту – ни девичьего смеха, ни упреков классной дамы, которой подобное поведение вряд ли бы показалось приличным.

Иден упрямо сжала губы, продолжая изучать свои ноги: одна, облаченная в шелк, другая – обнаженная, как в первый день рождения. Она подняла голую ногу, повертела ею в воздухе, любуясь изящным изгибом и нежной гладкой кожей. Ничего постыдного она не ощущала.

Нахмурившись, девушка встала и достала чистые простыни, которые взяла с собой. Аккуратно расправила белую ткань на своей узкой постели.

Она почти закончила заправлять кровать, когда дверь в каюту с грохотом распахнулась. В этот момент Иден стояла на кровати на четвереньках, ягодицы четко вырисовывались под ночной рубашкой. В ужасе она повернулась, натягивая рубашку на голые ступни. Руки судорожно сжали ворот.

– Джеймс! – возмутилась Иден, увидев брата, занимающего весь дверной проем. Его лицо было веселым и красным. Покачиваясь, он криво ухмылялся – то ли виновато, то ли зловеще.

– Дене, маленькая крошка… – пробормотал он.

– Джеймс! Ты пьян!

– Нет, я просто приятно наполнен. Я пришел по-по-пощекотать тебя.

Иден соскользнула с постели, кутаясь в рубашку.

– Кажется, пора щекотать тебя, Джеймс. Как ты можешь так говорить? – в ее голосе слышалось такое искреннее разочарование, что брови Джеймса изогнулись.

– Дене, я не… не сердись на меня, – он чуть покачивался в такт морской качке. – Я ненавижу море. Но не смог позволить кому-то другому сопровождать тебя.

– Джеймс… – Иден сделала шаг вперед, но остановилась, судорожно сжимая и разжимая пальцы. – Тебе нужно лечь в постель. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Джеймс вновь закачался, дверь каюты заходила туда-сюда в такт волнам. Иден бросилась к нему и, обняв за талию, не дала брату потерять равновесие. Наверное, качка усилилась.

– Я помогу тебе добраться до каюты, – твердо сказала девушка.

Глаза Джеймса были воспаленными, почти бессмысленными – Иден ужасно хотелось дать ему пощечину. Хотя инструкции миссис Данливи рекомендовали избегать пьяных джентльменов. И ничего не было сказано о том, как дотащить пьяного джентльмена до его постели, чтобы он не успел ни потерять сознание, ни облегчить желудок, а на следующее утро пожинать еще плоды его злоупотребления спиртным.

Пальцы Джеймса вцепились в притолоку. Одной рукой Иден продолжала поддерживать его за талию, а другой начала отцеплять пальцы брата от опоры.

– О, черт побери, котенок! Ты впервые так крепко меня обнимаешь! Но я все равно боюсь отпустить этот чертов потолок!

– Джеймс! Что ты говоришь! – Иден ослабила хватку.

– Д-да! Я забыл, что ты теперь леди, – он с усмешкой глянул ей в глаза. – Простите мои выражения! Кошечка! Я хочу с-сказать, я т-та-кой идиот! Ты все еще любишь меня?

– Обопрись на меня, Джеймс, я помогу тебе, – в голосе девушки звучали гневные ноты. Он назвал ее котенком. – Пойдем, Джеймс, – наконец-то она оторвала его пальцы от притолоки, и Джеймс всем своим весом оперся на ее плечи.

– Скажи, ты все еще любишь меня?

– Я все еще люблю тебя, Джеймс.

Постанывая под его тяжестью, она развернула брата, чтобы выйти из каюты. Но далеко они не ушли. На дороге стоял высокий мужчина с глазами, горящими голубым огнем.

– Вам помочь? – его низкий голос был тягучим, в нем слышался явный сарказм.

Под пристальным взглядом шотландца Иден охватила паника.

– Нет, – она хотела вздернуть подбородок, чтобы продемонстрировать независимость, но обнаружила, что это невозможно – туша Джеймса не давала ей повернуть шею.

– Сделайте одолжение, ваша светлость, – выдавил из себя Джеймс. – От-ткройте дверь.

– О, с удовольствием, сэр, – шотландец распахнул дверь каюты, затем скрестил руки и застыл в проходе, ожидая дальнейшего развития событий. Его глаза неотрывно смотрели на буквально скрючившуюся Иден.

– Входи, Джеймс, – выдохнула девушка. Гнев и унижение залили ее щеки краской. Она потащила брата в темноту распахнутой двери, затем бесцеремонно сбросила его на постель, удовлетворенно выпрямилась и тяжело вздохнула, пытаясь привыкнуть к сумраку. Не без труда она забросила ноги Джеймса на койку. Тот глубоко вздохнул, повернулся лицом к стене и затих.

Неожиданно за спиной загорелся свет. Сердце Иден екнуло. Шотландец вошел в каюту. Каюта Джеймса была даже меньше, чем ее собственная, почти все пространство занимала высокая фигура лорда Рэмсея Маклина с фонарем в руках, который он снял с крюка в коридоре. Рэмсею пришлось слегка наклонить голову, чтобы не удариться о потолок. У Иден создалось впечатление, что у нее за спиной хищный зверь, приготовившийся к прыжку.

6
{"b":"169832","o":1}