Он раздумывал, насколько мощным будет противостояние Вараздина, но спустя некоторое время выяснилось, что форт не только покинут, но и разрушен. Возможно, черногорцы решили, что противник уничтожит любой гарнизон, какой бы они ни выставили, и берегли силы для защиты стен их города-государства.
Так или иначе Грас считал, что они совершают ошибку. Если бы ему пришлось отвечать за Нишеватц, он бы стал защищать его на таких далеких подступах, на каких только смог бы. Но раз Василко хочет подпустить его поближе... остается только поблагодарить его и постараться извлечь из этого выгоду. И Грас продолжил двигаться в глубь Черногории.
Три дня спустя один из его разведчиков вернулся, крича:
– Море! Море!
Солдат указывал на север. И вскоре после того как небольшой холм остался позади, Грас тоже увидел море.
Как всегда, его поразило, насколько оно было не похоже на Азанийское море, с его синими волнами и гостеприимным побережьем, покрытым золотистым песком. Здесь берега представляли собой илистые равнины, море было зеленовато-серое, почти такое же, как и небо над ним, с кудрявыми, как овечья шерсть, облаками.
Неудивительно, что черногорцы всем остальным занятиям предпочитают торговлю либо морской разбой, – сказал Гирундо, вглядываясь в унылый пейзаж. – Если бы я жил в такой же стране, как эта, я бы тоже старался как можно чаще покидать ее.
Чайки пронзительно кричали над головой, расчерчивая нависшее небо острыми крыльями; воздух пах сыростью, солью, водорослями и еще чем-то неприятным, чему Грас не мог подобрать названия.
Принц Всеволод подъехал к нему. Глаза черногорца сияли.
– Замечательная страна, да? – прогудел он.
– Я рад, что она нравится вам, ваше высочество. – Грас постарался выразиться как можно более дипломатично.
– Замечательная страна, – повторил Всеволод. – Не так жарко, как в Аворнисе, когда потеешь все лето. Не холодно всю зиму. Как раз.
– Каждому – свое, – заметил король.
– Каждому – свое, да. – Судя по всему, Всеволоду понравилось выражение. – И Нишеватц... Нишеватц – мое!
– И мы скоро сможем вернуть вам трон.
«И если я больше никогда тебя не увижу, мы оба не будем расстраиваться по этому поводу».
Аворнийцы вышли к морю восточнее Нишеватца и разбили неподалеку от города лагерь. Грас позаботился о том, чтобы выставить посты на дальних подступах и быть готовыми к внезапному нападению противника. Помня о несчастье, которое едва не обрушилось на его армию, когда они боролись с ментеше, он вызвал Птероклса.
– Обязательно выпей порцию вина перед сном, – сказал он волшебнику. – Если тебе захочется облегчиться, ты переборешь любое сонное заклятие, какое враг нашлет на тебя.
Колдун улыбнулся.
– Ваше величество, еще я установлю волшебную защиту, – ответил он. – Больше они не застанут меня врасплох.
– Хорошо. – Грас кивнул. – Представляешь ли ты, какие неожиданности тебя ждут?
– В таком случае они бы уже не были неожиданностями, не правда ли? – Птероклс сохранял веселое выражение лица.
– Ты чувствуешь Низвернутого? – спросил Грас. Улыбка волшебника погасла, как пламя свечи.
– Пока что нет. Да, здесь он имеет свой интерес. Но это не та земля, на которой он сосредоточил все свое внимание.
– Сейчас у него на уме другое. Пока Санджар и Коркут колотят друг друга, Низвергнутому приходится беспокоиться больше о юге. Надеюсь, они будут воевать друг с другом следующие десять лет.
– Это было бы хорошо, – согласился Птероклс, и какое-то подобие улыбки вернулось на его лицо.
На следующее утро армия выступила на Нишеватц. Далеко от берега, вне пределов досягаемости луков или даже катапульт, плавали корабли черногорцев, внимательно наблюдая за аворнийцами. Время от времени один из этих кораблей подплывал к Нишеватцу, очевидно, чтобы доложить, что видела его команда.
Король Грас решил, что они испытывают его терпение, и снова послал за Птероклсом.
– Благодаря твоему колдовству мы уже справлялись с черногорскими кораблями, – сказал он. – Можешь ли ты использовать его против этих шпионов?
Волшебник посмотрел на низкие облака и развел руки в извиняющемся жесте – или приготовился сделать его. Его мул выбрал этот момент, чтобы оступиться, и Птероклсу пришлось поспешно схватиться за поводья. «Некоторые люди, причем волшебники, ездят верхом еще хуже, чем я», – подумал Грас с приятным удивлением. Колдун между тем обратился к нему:
– Ваше величество, я могу попытаться использовать это заклинание. Но оно лучше получается при настоящем солнечном свете, который усиливает его. – Около полминуты он молча ехал рядом, потом продолжил: – К тому же черногорцы могли уже придумать противозаклинание.
Теперь какое-то время задумчиво ехал король, прежде чем сказать:
Когда увидишь возможность, используй ее.
– Обещаю, ваше величество, – проговорил Птероклс.
Как будто насмехаясь над надеждами Граса, с небес посыпал мелкий, но сильный дождик. Король сердито нахлобучил широкополую войлочную шляпу, чтобы вода не лилась ему на лицо и не попадала за шиворот.
– Напомни всем сегодня вечером хорошенько смазать кольчуги, – сказал он Гирундо. – Иначе они заржавеют.
– Я позабочусь об этом, – пообещал Гирундо.
Но этот мелкий дождь также мешал кораблям шпионить за аворнийской армией. Им пришлось все ближе и ближе подходить к берегу, пока, наконец, они не оказались почти в пределах дальности полета стрелы. Проклятия разнеслись над водой, когда один из них сел на мель. Грас тоже выругался: не было смысла собирать катапульты, когда они будут так же бесполезны, как и луки с намокшей тетивой.
Гирундо разделял его раздражение, но сказал:
– У них все равно проблемы, по нашей вине или нет. Какая разница?
– Я полагаю, это так, – согласился король. – Но мне бы хотелось получить как можно больше преимуществ. – Он раздраженно пожал плечами. – Мне всегда хочется того, чего я не могу получить. А кто не хочет?
– Лучший способ получить преимущество – это захватить Нишеватц, – произнес Всеволод. – Когда мы возьмем Нишеватц, мы накажем всех предателей. О да. – Он радостно потер руки.
– Мы будем стараться, ваше высочество, – пообещал Грас – А затем вы сможете постараться.
– О да, я постараюсь, – сказал Всеволод. – Я постараюсь.
Его тон предполагал, что он подразумевает под словом «постараюсь» совсем не то, что имел в виду Грас.
«Я побеспокоюсь об этом позже, – сказал себе Грас. – Сначала – выставить Василко из Нишеватца, избавиться от влияния Низвергнутого в Нишеватце. А потом – если Всеволод станет невыносимым, может быть, я сумею что-нибудь с этим сделать».
Но... Если жители Нишеватца тоже решили, что Всеволод невыносим, не объединились ли они с Василко и не помогли ли изгнать его отца? Грас вздохнул и покосился на белобородого принца. Чем дольше он на него смотрел, тем сильнее хотелось, чтобы эта мысль никогда не приходила бы ему в голову.
– Извините. – сказала Лимоза и встала из-за стола. Жена Орталиса покинула обеденный зал быстрее, чем позволяли приличия. Когда она вернулась через несколько минут, вид у нее был измученный.
– Ты в порядке? – спросил Ланиус. У Сосии нашелся другой вопрос:
– Ты беременна?
Лимоза переводила взгляд с одного на другого.
– Да, ваше величество. – Судорожный вздох. – Да, ваше величество. До сих пор, – она опять вздохнула, – мне удавалось держать это в тайне.
Ланиус и Сосия поздравили супругов.
– Благодарю вас, – законный сын Граса поднял бокал с вином. – Надеюсь, что это – мальчик.
Король выпил за это, к нему присоединилась его жена. Но их глаза встретились и сказали друг другу: пусть у Лимозы будет маленькая девочка – много маленьких девочек, если супруги еще захотят иметь детей. Мальчики сделают проблему наследования более сложной. Грасу и его семейству удалось вклиниться в древнюю правящую династию. Но искоренить ее вовсе – передав корону Орталису и его потомкам – будет гораздо сложнее.