– Что-то не так, – тихо сказал Гирундо, словно хотел иметь возможность притвориться, что не говорил ничего подобного, в том случае, если ошибся.
Король Грас кивнул. Он прекратил шагать и притворяться не собирался.
– Птероклс! – позвал он, повысив голос, чтобы его услышали.
– Да, ваше величество, – колдун торопливо приблизился к нему. – Что вам нужно?
– Что ты можешь сказать о людях в туннеле? – Грас пытался скрыть раздражение.
Алса догадалась бы без всяких вопросов, чего он хочет. Если люди ушли в туннель и не вышли из него, когда предполагалось, то, вероятнее всего, королю было нужно знать о том, что случилось с ними.
– Я постараюсь узнать, ваше величество.
Волшебник зажег жаровню, наполненную листьями и палочками, от которых исходил необычный запах, отчасти пряный, отчасти неприятный. В пламя он бросил порошок, вспыхнувший синими, алыми и зелеными искрами. Его руки выделывали замысловатые пассы. Он что-то говорил нараспев на аворнийском и на других языках, о которых король понятия не имел.
Грас все еще надеялся, что битва начнется, пока Птероклс будет произносить заклинания. Но... Не важно, на что надеялся Грас, пока ничего не случилось. Волшебник продолжал колдовать. И так же продолжалась мирная, вызывающая ненависть тишина внутри Нишеватца.
Наконец колдун неохотно покачал головой:
– Ваше величество, я не могу наладить мистической связи с людьми в туннеле.
– Что это значит? – резко спросил Грас.
– Это может значить, что их там нет.
– Что? О чем ты говоришь? Ты же видел, как они вошли. Где же им еще быть, если не в Нишеватце?
– Я не знаю, ваше величество, – ответил Птероклс. – Другое предположение – они мертвы.
Он вздрогнул. Возможно, он не намеревался сказать этого. Хотел он или нет, но такая жуткая возможность не исключалась.
– Что могло случиться? Что могло пойти неверно? – настаивал Грас.
– Этого я тоже не знаю...
– Ты можешь узнать? – На самом деле Грас хотел спросить: «На что ты годишься?»
Он не спросил, но сдерживаться было нелегко. Это стало еще тяжелее, когда принц Всеволод, который тоже отправил своих людей в туннель, подошел и свирепо уставился на Птероклса. У Всеволода было лицо, созданное для того, чтобы смотреть именно так; в свете огня он выглядел, как древний бородатый гриф с блестящими глазами.
Еще более волнуясь от присутствия двух владык, наблюдающих за ним, Птероклс снова начал бормотать и водить руками над жаровней. В середине заклинания его руки внезапно замерли, и он, задыхаясь, произнес:
– О нет! – И грохнулся на землю.
Прибежавшие на крики Граса лекари пытались привести его в сознание. Однако он был далек от того, чтобы очнуться.
Наступило утро следующего дня, со стороны Нишеватца не доносилось ни звука.
4
– Ваше Величество! Ваше величество! – слуга бежал за Ланиусом по коридору королевского дворца.
– Что такое, Бубулкус? – предчувствуя недоброе, спросил Ланиус.
Когда какой-нибудь из слуг кричит таким голосом, это означает: что-то случилось. Когда таким голосом взывает Бубулкус, значит, случилось что-то ужасное и страшное, и он имеет к этому непосредственное отношение.
И действительно, теперь, когда он привлек внимание Ланиуса, казалось, что ему больше ничего не надо. Глядя вниз на мозаичный пол, он промямлил:
– Ваше величество, пара котозьянов вырвалась на волю. Можно подумать, будто животные все устроили сами.
Подобное развитие событий не исключалось, но вряд ли все произошло именно так. Тем более что Бубулкус выглядел слишком возбужденным.
– Рассказывай, – велел Ланиус таким тоном, который показался слуге угрожающе спокойным.
Бубулкус вздрогнул, что совсем не удивило короля.
– Ну, это случилось, когда я вошел в одну из их комнат на минуту и...
– А тебе позволено туда заходить? – вкрадчиво поинтересовался Ланиус.
Никому из слуг не позволялось делать этого. Не имея прав в отношении всего остального Аворниса, Ланиус царствовал в комнатах, где жили его животные.
Защищаясь, Бубулкус сердито выпалил:
– Я бы никогда не стал этого делать, если бы не был уверен, что вы там.
– Тебе не позволено заходить ни в одну из этих комнат, не важно, думаешь ты, что я там, или нет, – отрубил Ланиус.
Бубулкус тупо смотрел на него. Ничто не могло убедить слугу, что в происшедшем была его вина. Все еще сердясь, Ланиус потребовал ответа:
– Кто из котозьянов убежал? Слуга воздел руки вверх:
– Откуда же я могу знать? Вы никого не пускаете в эти несчастные комнаты, поэтому кто, кроме вас, может отличить одного из этих несчастных животных от другого? Все, что я знаю, – их было двое. Они пронеслись мимо так быстро, как стрела из лука. Если бы я не захлопнул дверь, котозьянов сбежало бы больше!
Вместо смущения из-за того, что он выпустил животных, Бубулкус, казалось, был горд, что не произошло худшего.
– Если бы ты не захлопнул дверь, то уже был бы на пути в Лабиринт, – проговорил Ланиус.
Несчетное количество лет короли Аворниса ссылали людей, которые не угодили им, в болота и топи на восток от столицы. Слуга заискивающе улыбнулся, но губы лишь кривились от испуга.
– Ваше величество изволит шутить, – сказал он так, как будто пытался сам себя убедить в этом.
– Мое величество ничего не изволит, – ответил Ланиус – Впрочем, если хочешь проверить, шучу ли я?..
Бубулкус затряс головой, выглядя более испуганно, чем когда-либо раньше.
«Вот она, власть, на которой держится Грас, – подумал Ланиус – Я завидую?» Ему не пришлось долго размышлять: «Да, я завидую». Но сейчас выяснять причины этой зависти было некогда.
– Куда убежали котозьяны?
– Из комнаты – это все, что я могу вам сказать. – К Бубулкусу вернулась его обычная самоуверенность. – Никто не может уследить за этими... существами, едва они начинают двигаться. Они не обычные, если хотите знать.
Хотелось бы Ланиусу знать, кто именно из котозьянов сбежал... Может быть, звуки, которыми он обычно приманивал их, помогут? Котозьяны своенравны и упрямы, как, впрочем, и другие представители семейства кошачьих.
– Отправляйся на кухню, – приказал он Бубулкусу.
– На кухню? – переспросил слуга. – Зачем?
– Возьми немного сырого мяса, оно нужно, чтобы поймать котозьянов, – Ланиус посмотрел на него так свирепо, как только сумел. – Или ты бы предпочел, чтобы я отрезал кусок от твоей туши?
Бубулкус убежал и вернулся с отличным куском говядины, который, возможно, предназначался для королевского стола. И еще он доказал, что способен думать сам, потому что он также нес за хвосты пару дохлых мышей.
– Хорошо, – проворчал Ланиус. – Так и быть, я не стану резать тебя.
Король пошел по коридору неподалеку от комнат котозьянов, издавая характерные звуки – как будто настало время кормления – и держа мясо и мышей. Только заметив несколько вытянутых от изумления физиономий слуг, он остановился. Наверное, для короля Аворниса такое поведение было странным. Немного подумав над этим, Ланиус перестал беспокоиться: он уже сделал столько странных вещей – что могла значить еще одна?
Он продолжал идти, внимательно осматривая ниши в стенах и люстры. В отличие от обычных кошек, котозьяны при любой возможности (или невозможности) взбирались наверх, так как в естественных условиях обитали на деревьях.
Одна из служанок обратилась к нему:
– Ваше величество, одно из этих ваших смешных животных прячется здесь, за углом. Оно зашипело на меня! Ужасное создание.
– Спасибо, Парула. Ты будешь вознаграждена, – сказал Ланиус и сердито посмотрел на Бубулкуса. – Что касается тебя, то ты получишь...
– Я ничего не делал, ваше величество, – голос Бубулкуса звучал обиженно. Он думал, что если и поступил неправильно, то это же произошло в первый раз!
Ланиус поспешил за угол. Действительно, котозьян был там и пытался выскочить в окно. Поскольку королевский дворец был одновременно крепостью, окна были достаточно узкими, к тому же с железными решетками. Котозьян не мог выбраться таким путем.