На следующее утро он отправился искать Лимозу и, конечно, не нашел ее. Когда он уже смирился с безрезультатностью поисков, жена Орталиса почти налетела на него, неожиданно выскочив ему навстречу.
Девушка присела в реверансе:
– Здравствуйте, ваше величество.
– Здравствуйте, ваше высочество, – Ланиус почти привык называть Лимозу ее титулом и почти забыл, что она дочь Петросуса. – Как вы поживаете?
Улыбка осветила ее лицо. Она не была красивой женщиной, но когда улыбалась, это обстоятельство легко забывалось.
– У меня все очень хорошо, ваше величество, в самом деле, очень хорошо. Надеюсь, и у вас тоже.
– В основном, да, – ответил Ланиус.
– Замечательно. Я так рада слышать это. – Фраза не казалась простой вежливостью: она прозвучала так, как будто Лимоза на самом деле была рада. – Прошу меня извинить...
– Конечно.
Она снова улыбнулась, даже еще ярче, чем до этого. Помахав ему рукой, Лимоза поспешила дальше по коридору, и юбка шуршала при каждом ее шаге.
Она была лучезарна. Вот единственное слово, которое Ланиус мог найти. «И кто-то считает, что она носит на спине знак от кнута? » Король покачал головой. Он не мог поверить в это – да, он не верил в это. А что касается Зенейды... Что бы это ни было, Ланиус не сомневался, что служанка ошиблась.
16
Обитые железом деревянные ворота Пелагонии распахнулись. Собравшись на стенах, защитники города радостными криками приветствовали короля Граса и его армию. Он махал в ответ солдатам гарнизона в шлемах и кольчугах, вооруженным мечами, пиками и тяжелыми луками, ополченцам в обычных камзолах, прихватившим кинжалы и охотничьи луки, пригодные лишь для отстрела кроликов и белок. Король наклеил на лицо улыбку, а его сердце билось, как будто сейчас он штурмовал Йозгат или преследовал лично принца Улаша. Это не имело отношения к самой Пелагонии, поэтому он не хотел, чтобы ее жители заметили что-то неуместное случаю на его лице. Все, что он сейчас испытывал, было связано с одной женщиной, которая приехала – которой приказали – жить здесь.
Как только представится возможность, он обязательно увидит Алсу. Но мысли о ней не мешали ему планировать распорядок дел с обязательным участием Элоды. Грас признавал свою непоследовательность. Но признавать ее и что-то делать по этому поводу – разные вещи.
В Пелагонии правил барон по имени Спицастур. Это был крупный, широколицый мужчина с седыми волосами и красным лицом и еще более красным носом, который наводил на мысль, что его обладатель употребляет слишком много вина.
– Добро пожаловать, ваше величество! – пророкотал он. – Чрезвычайно приятно увидеть вас, и это правда!
Был ли он пьян? Во всяком случае, это не очень бросалось в глаза, хотя барон говорил все-таки слишком громко. Приятно оказаться здесь, – ответил Грас. Будь прокляты эти грабители! – заявил Спицастур, снова громче, чем следовало. – Давно они так далеко на север не забирались. Не огорчусь, если никогда больше их здесь не увижу.
Нельзя было с уверенностью утверждать, что Пелагония видела последних ментеше. Но Грас не стал распространяться по этому поводу, не желая видеть унылые лица горожан. Он перевел разговор на другую тему.
– Я надеюсь, у вас найдется, где разместить моих солдат.
– Какую-то часть – да, – ответил губернатор. – Пелагония – не слишком большой город. А для вас, ваше величество, у меня готовы комнаты в крепости.
– Благодарю. – Грас с удовольствием остановился бы у какого-нибудь богатого купца, так как наверняка там было более удобно. Но король не мог отказать Спицастуру. – У меня есть... подруга, она со мной, – пробормотал он.
– Вот как? – Губернатор не казался удивленным. – Я позабочусь об этом.
Весь день Грас был занят со Спицастуром и Гирундо, планируя, куда армия отправится дальше и что она попытается сделать. И он продолжал надеяться, что Алса придет его навестить.
Элода зевала, когда они вдвоем готовились лечь в постель. Сидя на кровати, она сказала:
– Мне нужно кое-что сообщить тебе.
– Что?
Грас, чьи мысли были заняты частично военной кампанией, частично Ал сой, сейчас мало обращал внимания на служанку из таверны, которую он взял с собой из прихоти. Но Элода нашла несколько слов, чтобы привлечь его внимание.
– У меня будет ребенок.
Любой мужчина, услышав такие слова, особенно от женщины, которая не является его женой, обязательно обратил бы на них внимание.
– Ты уверена? – спросил Грас.
Насколько старый, настолько же глупый – а точнее, обычный вопрос после такой новости.
Она кивнула, не удивившись его реакции.
– Да, уверена. Месячные должны были начаться неделю назад. Моя грудь увеличилась, – Грас это заметил, – и мне все время хочется спать. У меня была дочка-малютка, но она умерла, бедняжка. Я знаю признаки.
«Ты уверена, что это – мой? » Но нет, он не мог спросить этого. Грас не думал, что она обманывала его с тех пор, как они стали любовниками, тем более что они были вместе уже довольно долго, и Элода не раз давала понять, что спала одна с тех пор, как умер ее муж. Король пожал плечами:
– Так-так... Я позабочусь о тебе, и, конечно, я позабочусь о ребенке. Тебе не стоит волноваться из-за этого.
– Спасибо, ваше величество.
Элода вздохнула с облегчением. Судя по тону ее голоса, она все-таки волновалась. Грас не видел в этом ничего странного.
Он покачал головой, пытаясь привести мысли и ощущения в порядок, как после удара в челюсть.
– Я надеюсь, ты поймешь и простишь меня. Я не могу взять тебя с собой в столицу. Не думаю, что моя жена поняла бы меня.
В действительности Эстрилда слишком хорошо бы все поняла, чего Грас и боялся.
– Я знаю, – быстро ответила Элода. – Ты мне уже говорил об этом.
– Все правильно. Хорошо.
Мужчина понимал, что ему надо еще что-то сделать, поэтому подошел и поцеловал ее. Она прижалась к нему, показав без слов, насколько ей теперь легче. Он снова поцеловал ее и приласкал.
Любовники лежали рядом. Элода почти сразу заснула. Глядя на нее, тихо сопящую, Грас вздохнул и покачал головой. Ему уже приходила в голову мысль расстаться с ней. Теперь это не так просто сделать.
Он уже почти засыпал, когда новая мысль снова разбудила его. Что подумает Алса, когда узнает? После этого сон еще долго не шел к Грасу.
Ланиус изучал письма Граса с юга с настойчивым вниманием священника, пытающегося найти истину в малопонятном параграфе вероучения. Естественно, Грас представлял, насколько мог, в лучшем свете те новости, что он посылал в столицу – они быстро распространялись по всему городу. Восстановить подлинную картину того, что скрывалось за его всегда оптимистичными словами, было увлекательной игрой, которая становилась еще интересней, если использовать карту.
Вот и сейчас Ланиус заподозрил старшего короля в обмане. Грас подробно распространялся о ночной атаке, которую отбила его армия, а затем сообщал следующее: «Мы вошли в город на северном берегу реки Тиамис, из которого, как появится возможность, мы последуем дальше – бороться против ментеше».
– Какой именно город на северном берегу Тиамиса? – пробормотал Ланиус в раздражении.
Это могли быть Нократис или Чалкис, это также не исключало Пелагонию. В зависимости от того, где находился король, он мог ударить по кочевникам несколькими, самыми разными путями.
Судя по дальнейшему содержанию письма, аворнийская армия, скорее всего, находилась в Пелагонии. Но почему Грас прямо не сказал об этом? До сих пор, по крайней мере, он не скрывал своего местоположения, хотя не всегда объяснял, почему направился именно туда. Впрочем, вычислять, почему, тоже было частью игры.
Еще раз переведя взгляд с письма на карту, Ланиус проговорил:
– Ага!
Он решил, что знает, где все-таки находится армия. Если бы Эстрилда увидела слово «Пелагония», ей бы не понадобилась карта для поисков города, куда Грас сослал свою любовницу. Что сейчас делал там ее муж, именно это она захотела бы узнать. Имело ли это какое-нибудь отношение к столкновению с людьми принца Улаша, или король просто навещал свою колдунью?