Король махнул рукой, и в зал вошел придворный с серебряным подносом. Согласно древнему обычаю, для каждого посла предназначался кожаный кошелек с определенной суммой, зависящей от самых разных причин.
Льют поклонился.
Большое спасибо, ваше величество. Ваша щедрость не знает границ. У нас тоже есть для вас подарки.
Движимый любопытством, король Ланиус подался вперед, его подданные, собравшиеся в тронном зале, услышав эти слова, сделали то же самое. Черногорцы, в основном моряки и торговцы, путешествовали на дальние расстояния и дарили весьма любопытные подарки.
– Смотрите, ваше величество, – сказал Льют. Черногорцы вынули из мешков шкуры и поспешно расправили их на полу. Это оказались шкуры больших рыже-черных кошек. – Они доставлены из дальних стран.
– Ты должен мне рассказать об этом – позже, – вежливо произнес Ланиус.
Он пытался скрыть разочарование. Шкуры, конечно, были красивыми, но когда-то черногорцы предлагали лучшие дары. Усатые обезьяны и странные котозьяны, которых разводил Ланиус, были именно таким подарком. Еще раз поклонившись, Льют сказал:
– Мне доставит удовольствие, ваше величество. Я также надеюсь, что вы выслушаете мое прошение.
– Вы приехали издалека, чтобы обратиться ко мне, – кивнул Ланиус. – Я слушаю тебя, говори. Что у тебя за просьба?
– Спасибо, ваше величество. Вы настолько же великодушны, насколько мудры. – Льют замолчал, выдерживая приличествующую моменту паузу, затем продолжил: – Позвольте мне, ваше величество, говорить с вами напрямую. В Нишеватце есть люди, которые готовы отдать наш город-государство под сень Низвергнутого. Принц Всеволод противостоит им, но он далеко не молодой человек. И кто знает, куда повернет его сын, принц Василко, кому он отдаст предпочтение? Мы нуждаемся в твоей помощи, ваше величество. Мы нуждаемся в помощи Аворниса.
Король Ланиус хотел засмеяться, но еще больше ему хотелось заплакать. У него не было ни власти, ни возможностей помочь черногорскому городу-государству. Все находилось в руках Граса. Ланиус сказал:
– Что смогу, я сделаю.
Льют снова поклонился. Может быть, он принял эти слова за обещание помощи. Но, скорее всего, он знал, насколько слаб Ланиус, и отнесся к ним, как к пустым посулам.
2
Грас ненавидел верховую езду. Почему бы не добраться до черногорских городов-государств по реке? Долгие годы он был моряком: сначала капитаном галеры, затем – командором. На борту судна он знал, как себя вести и что делать. В седле он чувствовал себя всеобщим посмешищем. И очень часто лошадь, которая ему предназначалась, тоже решала, что он шут, и пыталась избавиться от такого седока.
К несчастью, если он хочет привести армию в земли черногорцев, ему придется ехать верхом. Выругавшись шепотом, Грас повернулся к генералу Гирундо:
– Должен же быть другой способ!
Гирундо был кавалеристом, так что давал повод злиться на него за это. Усмехаясь, он проговорил:
– Конечно, ваше величество.
– Ради бороды Олора, о чем ты? – Король был готов ухватиться за любую соломинку.
– Вместо езды верхом вы можете идти пешком, как копьеносец.
– Спасибо большое. Я рад, что именно к тебе обратился за советом, – сказал Грас.
Гирундо громко захохотал в ответ.
Армия двигалась на север, копыта лошадей и ноги пехотинцев взметали клубы пыли, которая оседала на всем, забивая глаза и рты. Здесь все было по-другому – не так, как на юге, где Грас и Гирундо провели свою юность.
Завидев солдат, люди разбегались – просто не хотели испытывать судьбу. Всем было известно, что аворнийские солдаты мародерствуют, грабят и убивают в основном ради развлечения.
Грас сказал:
– Крестьяне не должны спасаться бегством. Ведь если бы не солдаты, им пришлось бы беспокоиться о своей защите.
– Ну да, – согласился Гирундо. – Почти не сомневаюсь, что они уже понимают это. Но они также знают, что наши парни могут повернуть против них. Я бы хотел, чтобы этого не произошло, так же сильно, как и вы. Однако вам известно, чего стоят наши пожелания. Стоит только дать людям мечи, копья и луки и платить им, чтобы они сражались за короля, – и они займутся своими делами, впрочем, все-таки не забывая сражаться.
– Займутся своими делами, – повторил Грас – Это самый удачный способ, какой я когда-либо слышал, сказать: «Превратятся в разбойников».
– О, я хорошо воспитан, ваше величество, – отозвался Гирундо. – На самом деле я самый благовоспитанный сын шлюхи, какого вам когда-либо доводилось встретить.
– Да, это я понимаю, – засмеялся в ответ король.
Армию на марше сопровождали повозки, полные зерна, и стадо скота. Иначе в это время года прокормиться можно было бы только с помощью воровства. Подобные действия не могли бы способствовать дружеским взаимоотношениям солдат и населения, которое, предполагалось, они должны были защищать.
Останавливаясь на ночлег, одни солдаты спали прямо на голой земле под звездами, другие – в палатках из парусины или кожи. У Граса и Гирундо были красивые просторные шатры из шелка, впрочем, королевский отличался от генеральского только размерами – разумеется, он был больше.
После ужина Гирундо заглянул в палатку Граса:
Можно кое-что спросить у вас, ваше величество? Пара вопросов, а?
– Конечно. Входи. – Король указал на кувшин вина и пару кружек рядом с ним. – Хочешь?
Грас ел ту же кашу и то же мясо, что и его солдаты. Это был лучший способ узнать, хороша ли была еда. Однако вино на королевском столе было лучшего качества.
– Не стану отказываться.
Вопросительно взглянув на своего старого друга, Гирундо также наполнил его кружку.
– Что мы можем сделать, когда доберемся до Нишеватца? – спросил генерал после того, как оба сделали по основательному глотку.
– Я очень надеюсь, что мы сможем разгромить группировку сторонников Низвергнутого, – ответил Грас.
– Это было бы хорошо, – согласился Гирундо. – Но насколько это возможно? У Низвергнутого длинные руки. Если ничего не получится, у нас будут затруднения.
Грас не ответил и снова приложился к кружке. Он хотел разрядить ситуацию шуткой, как часто делал Гирундо, но не мог найти ничего подходящего.
– Затруднения у нас уже есть, – наконец сказал он. – До сих пор Низвергнутый не пытался так открыто вмешиваться в дела. Ланиус утверждает, что раньше он никогда не пытался убить королей Аворниса, если они не воевали против него.
– Ланиус знает, что говорит, – улыбнулся Гирундо.
– О да!
Его зять не знал только одного: что – важно, а что – нет. Грас продолжал:
– Ты говорил, что хочешь задать мне пару вопросов. И какой следующий?
Генерал сосредоточенно сдвинул брови, но спустя мгновение просиял:
– А, вот теперь вспомнил! Если мы заварим эту кашу в Нишеватце, как вы думаете, насколько долго здесь придется застрять? Или мы собираемся следующие пять – десять лет не тушить костры в стране черногорцев?
– Я все-таки надеюсь, что мы сможем сделать это быстро и затем вернуться домой, – ответил король. – Хотя я в точности не уверен. Это не в моей власти. Низвергнутый будет что-то предпринимать. И черногорцы не останутся в стороне. Они любят ссориться друг с другом – и не всегда любят, когда чужаки суют нос в их дела.
– Похоже на отношения в семье, – высказался Гирундо. Сравнение вызвало смех у Граса.
Чем дальше на север продвигалась армия, тем выше становились горы на горизонте; снег уже начал таять на их вершинах в отличие от Бантианских гор, чьи остроконечные верхушки всегда прятались под белыми шапками.
Несколько перевалов на дальней стороне гор открывали проход в страну черногорцев. Естественно, Грас вел своих людей к одному из ближайших к Нишеватцу, но прежде отправил туда разведчиков. Если сторонники Низвергнутого захотят устроить засаду, лучшего места не найти.
На перевале никого не оказалось, но неприятное известие все же не заставило себя ждать.