А о чем думал Птероклс? Король ничего не мог прочитать на его лице. Это, в любом случае, говорило в пользу волшебника.
– Среди качеств, необходимых для королевского волшебника, одно я считаю самым важным, – проговорил Грас, – это умение держать рот на замке. Думаю, у тебя получится.
– Надеюсь, – ответил Птероклс. – Я не намерен распускать про вас слухи и сплетни, а тем более – рассказывать правду.
– Хорошо. – Грас хотел, чтобы это прозвучало как можно искреннее, но несколько переусердствовал.
– И у меня действительно есть определенное преимущество перед другими претендентами, – продолжал волшебник.
– Да? Какое же? – поинтересовался Грас.
– Я – мужчина, – ответил Птероклс и погладил свою шелковистую каштановую бороду, словно желая подчеркнуть этот факт.
Сердитый взгляд Граса заставил бы большинство людей, надеявшихся на королевскую милость, испытать отчаяние. Волшебник сидел с невозмутимым видом. Король проворчал:.
– А ты смелый.
– Надеюсь, что это так, ваше величество. Иначе от меня вам не было бы много толку, – ответил Птероклс – Неужели вы думаете, что я так глуп – точнее, так несведущ – и не знаю, почему вам нужен новый колдун?
– П-фф, – вытянув губы, Грас тихо свистнул.
Не было во дворце, а возможно, и в городе человека, который повторил бы за Птероклсом эти самые слова. Мастерство колдуньи Алсы ничем особенным не отличалось. Но она спасла жизнь Грасу, и он ценил ее дар, в полной мере его используя, а также – ее красоту. Скоро их отношения перестали быть тайной для окружающих.
Король заставил себя вернуть свое внимание к Птероклсу.
– Не слишком ли ты откровенен во вред себе? – преувеличенно громко поинтересовался он.
– Если вы решите, что это так, – выберите другого, – сказал колдун. – Но если я не могу откровенно говорить с вами, какой от меня толк?
– Согласен. – Грас забарабанил пальцами по мраморной столешнице. – Скажи мне, – продолжил он, – появлялся ли когда-нибудь в твоих снах Низвергнутый?
Этот вопрос пробил брешь в спокойствии Птероклса. Он подскочил, словно от укуса в зад. Его глаза широко распахнулись.
– Однажды, ваше величество! Только однажды, да будут благословенны король Олор и королева Квила! – воскликнул он. – Но откуда вам известно об этом?
– Волшебники не единственные, кто знает о странных вещах, – ответил Грас. – Я бы не назначил тебя своим волшебником, если бы Низвергнутый не интересовался тобой.
– Вот как? – удивился колдун. – Я был бы гораздо счастливее, если бы никогда не видел это потрясающее своей красотой лицо, если бы мне никогда с презрением не заявляли, что я всего лишь насекомое.
Его речь показалась Грасу убедительной. Хотя бы единожды пережив нашествие Низвергнутого в свой сон, человек уже не мог забыть то бесконечное пренебрежение, с которым изгнанник богов взирал на него. Король сказал:
– Если он считает тебя насекомым, тебе бы захотелось показать ему свое жало?
– Если бы я думал, что могу ужалить Низвергнутого, я бы так и сделал, – сказал колдун. – Но как?
Неужели удача – или руки богов, замаскированные под удачу, – направила к нему человека, который мог бы действительно помочь в сокрушении Низвергнутого?
– Что ты знаешь о Скипетре милосердия? – спросил Грас.
– Ну, ваше величество, я знаю столько же, сколько любой из аворнийцев! – воскликнул Птероклс, вскакивая на ноги и кланяясь. – Что, откровенно говоря, немного, – и он снова опустился на стул.
– Понимаю, – Грас изо всех сил старался говорить суровым тоном, но его губы предательски растянулись в улыбке. Улыбающийся Птероклс выглядел очень юным.
– Не хотелось бы тебе узнать больше? – спросил король.
Прежде чем ответить, Птероклс вытащил из складок своей полотняной туники амулет на серебряной цепочке: восхитительный опал, переливавшийся голубым и красным; сверху камень прикрывал зеленый лавровый листок. Волшебник прошептал тихим голосом заклинание, а затем объяснил:
– Мой амулет и мое волшебство сделают меня невидимым для тех, кто хочет мне зла. Ваше величество, я приложу все свои силы и умения, чтобы узнать эти секреты.
– Хорошо. Начинай. Ты получишь такое вознаграждение, какое сам назначишь, – проговорил Грас.
Возможно, это могло бы отпугнуть Птероклса, и король хотел проверить его. Но колдун только кивнул, его глаза горели от возбуждения. Грас продолжал:
– Учти, такие амулеты, как твой, хороши для защиты от обычных колдунов. Ты можешь только привлечь внимание Низвергнутого.
Птероклс уже спрятал камень, но теперь снова достал и посмотрел на него.
– Это такой сильный наговор, какой только можно себе представить.
– Ты в самом деле думаешь, что можешь победить Низвергнутого, потому что сильнее его?
Если бы Птероклс ответил «да», Грас прогнал бы его.
Волшебник, как и любой молодой человек, был уверен в своей силе и мощи. Но он также обладал здравомыслием, поэтому, запинаясь, ответил:
– М-м-м... может быть, нет.
– Хорошо, – произнес Грас. – В таком случае, ты можешь попробовать прямо сейчас.
Корона всей своей тяжестью давила Ланиусу на голову. Наверняка сегодня вечером у него заболит шея – еще бы, так долго выдерживать вес этой груды золота!
Он надевал корону так редко, как только мог – чтобы соблюсти формальности. К сожалению, прибытие посольства одного из черногорских городов-государств было очередным поводом для этого.
Ланиус преступил порог тронного зала за четверть часа до того, как туда должны были войти черногорцы. Придворные низко кланялись и провожали его взглядами, когда он шел мимо них. Обычное соблюдение ритуала, к тому же король догадывался, что они собрались здесь в таком количестве, чтобы увидеть черногорцев, а не его. Иноземные гости очень редко посещали Аворнис.
Королевский трон располагался на возвышении – несколько футов позволяли правителю смотреть на посланников, стоявших перед ним, сверху вниз.
Как только Ланиус взошел на трон, стражники – двое силачей в позолоченных кольчугах и таких же шлемах, украшенных плюмажем из выкрашенного в малиновый цвет конского волоса, – стукнули пиками об пол, приветствуя его.
Трон был сделан так, чтобы производить соответствующее впечатление, устроиться на нем с комфортом было практически невозможно. Кресла, располагавшиеся чуть ниже, выглядели более комфортно, в свое время в них восседали его мать и маршал Лептурус, начальник королевской стражи – кроме них никто не имел права находиться так близко к королю. Грас изгнал их в Лабиринт, сырую, болотистую местность на юго-востоке государства. Королева Серфия пыталась убить Граса при помощи колдовства. Вина Лентуруса состояла в том, что он не разрешил своей внучке выйти замуж за сына Граса. Ланиусу было понятно это решение, он бы тоже не захотел, чтобы кто-нибудь из близких ему людей связал свою жизнь с Орталисом.
Шум в тронном зале вытеснил эти воспоминания из головы Ланиуса. Появились черногорцы – крупные, неуклюжие мужчины с густыми бородами и темными волосами, аккуратно собранными в пучки на затылках. На них были надеты полотняные рубашки, украшенные яркой причудливой вышивкой, и юбки длиной до колен, которые, разумеется, не скрывали волосатые икры.
Их предводитель, чьи волосы и борода были подернуты сединой, низко поклонился Ланиусу.
– Ваше величество, – сказал он на хорошем аворнийском языке с гортанным акцентом, – меня зовут Льют. Я приветствую вас от имени принца Всеволода из Нишеватца и других принцев Черногории.
Всего лишь вежливая чепуха, большинство принцев были соперниками Всеволода, а не его союзниками.
– Рад приветствовать принца Всеволода, – кивнул Ланиус и затем, отступая от обычных формальностей, спросил:
– Тебе известен посол Ярополк, который здесь представлял твой город-государство в прошлые времена?
– Да, ваше величество, – ответил Льют. – Не стану скрывать, я – дальний родственник его младшей жены.
– Он – знающий человек, – сказал Ланиус, что прозвучало как вполне безопасный комплимент. – У меня есть подарки для тебя и твоих людей.