– Боимся встретиться лицом к лицу с кучкой черногорцев? Ну уж нет!
Гирундо сказал это легко и весело – для своих людей и, может быть, для Граса тоже. Но генерал и король знали: торговцы, которые жили у Северного моря, превращались в грозных воинов, когда им приходило в голову воевать.
Раздались пронзительные звуки аворнийских труб. Выкрикивая имена короля Граса и принца Всеволода (иногда путаясь в титулах), солдаты двинулись вперед.
Скоро сквозь пыль Грас стал различать сверкающие на солнце наконечники копий, мечи, шлемы и кольчуги. Черногорцы ехали на больших, неуклюжих лошадях, не быстрых, но достаточно выносливых и сильных.
Гирундо раздавал приказы. Как художник, работающий над фреской внутри храма, он видел результат задолго до того, как сцена будет закончена. Аворнийские всадники-лучники галопом помчались на фланги и начали осыпать стрелами черногорцев. Некоторые из северян соскользнули с седел и свалились на землю. Такая же участь постигла и крепких, приземистых лошадей, на которых они ехали. Но большинство черногорцев не замечали стрел и продолжали наступать. У них были свои лучники, большинство из них шли пешком, а не ехали на лошадях, и они начали стрелять в людей Граса, как только достигли пределов досягаемости. Стрелы втыкались в щиты, стучали по шлемам и кольчугам, и время от времени они достигали цели. Каждый крик боли заставлял Граса вздрагивать.
Стрела, злобно жужжа, как оса, пролетела мимо его головы, несколько дюймов в сторону – и он бы тоже уже кричал. А может быть, и нет. Неподалеку от него аворниец получил стрелу в лицо и упал с лошади, даже не охнув. Он так никогда и не узнал, что его убило. Это была легкая смерть, и ему позавидовало большинство людей на поле сражения или оставшиеся там умирать после него.
Грас надеялся, что всадники-лучники Гирундо заставят черногорцев дважды подумать, прежде чем приближаться к его армии. Но нет! Выкрикивая яростно звучащие слова на своем гортанном языке, густобородые воины с грохотом врезались в ряды своих аворнийских врагов.
– Вперед, аворнийцы! Покажем им, что мы можем делать теперь, когда встретились с ними в открытую! – кричал Грас. – До сих пор они прятались в фортах, боясь встретиться с нами лицом к лицу!
Командуй он черногорцами, он бы делал то же самое.
– Они верно поступали, когда не решались выйти против нас!
Несколько мгновений спустя он обменивался ударами меча с мощным черногорцем, у которого на носу была большая бородавка. После того как он чуть было не отрубил ухо у своей лошади, Грас сумел ранить вражеского воина. Тот проревел полные боли проклятия Грасу, и битва развела их в разные стороны. Как часто бывает, Грас так и не узнал, что случилось дальше с его врагом.
Крики с севера привлекли внимание короля. Как и опасался Гирундо, люди Василко покидали Нишеватц, чтобы принять участие в сражении. Достаточно ли солдат генерал отвел в резерв? Не возьмут ли аворнийскую армию со стороны флангов в тиски? Тем или иным путем, он это узнает.
Его армия сохраняла строй – Гирундо хорошо знал, что он делает. Но аворнийцы не победили – они и близко не подошли к победе, которую жаждал Грас. Все, что он мог сделать, это сражаться упорно и посылать людей то туда, то сюда, прикрывая слабые места в своих боевых порядках. У него было чувство, что черногорские генералы делали то же самое – никаких хитростей и неожиданностей.
Вылазка Василко оказалась неудачной, и уцелевшие защитники Нишеватца поспешили назад, в город. Если бы ситуация на поле боя против оставшихся черногорцев складывалась удачнее, люди Граса могли бы броситься им вдогонку и войти с ними в Нишеватц. Но ситуация не сложилась, и аворнийцы никуда не вошли.
Наконец черногорцы тихо отступили. Это была в некотором роде победа, и Грас уже подумывал о том, чтобы начать преследовать их. Он подумал, посмотрел, насколько измучены и изранены его солдаты, и решил не рисковать.
Подскакал Гирундо и слез с лошади. Он выглядел очень уставшим и измотанным.
– Ну, ваше величество, мы отбросили их, – сказал он. – На самом деле мы дважды отбросили их.
Грас кивнул.
– Да, мы сделали это, – сказал он и широко зевнул. – Клянусь бородой короля Олора, я устал.
– Я тоже, – отозвался Гирундо. – Мы все-таки сделали здесь все, что смогли.
– Да, – снова сказал Грас.
Они сделали все, что могли, и нисколько не приблизились к изгнанию Василко из Нишеватца или восстановлению власти Всеволода. Грас оглянулся, ища законного правителя Нишеватца, но не увидел его.
– Интересно, нападут ли на нас завтра снова или черногорцы уже получили сполна?
– Интересно, – повторил Грас – А что ты думаешь?
– Трудно сказать. Я бы не стал посылать такую армию завтра вперед. Противник тоже измотан. Но точно сказать нельзя. Некоторые генералы, как бараны или козлы, – они просто продолжают бодаться.
– А еще одна атака черногорцев для кого была бы опаснее, для них или для нас? – спросил Грас.
– Еще один хороший вопрос, – ответил генерал. – Никогда не знаешь наверняка, пока сражение не началось. Поэтому следующая битва, где все измотаны, может быть гибельной для обеих сторон.
– Ты полон оптимизма, не так ли? Гирундо поклонился:
– Мне положено думать о таких вещах. Я бы не мог делать свою работу, если бы так не думал.
– Я знаю. – Грас снова оглянулся, ища Всеволода. Когда он опять не увидел его, он кликнул гонца.
– Посмотри, здоров ли принц, – приказал он молодому человеку. – Если да, скажи ему, что я хотел бы его увидеть.
Юноша поспешил прочь, и спустя несколько минут Всеволод присоединился к Грасу. На голове у изгнанного властителя Нишеватца была окровавленная повязка. Несмотря на это, он отмахнулся от встревоженных вопросов Граса.
– Видели бы вы человека, который сделал это со мной! Где-то теперь вороны выклевывают его глаза.
– Рад за вас, – произнес Грас – У меня есть вопрос.
– Спрашивай.
– Насколько вероятно, что мы увидим другие армии черногорцев – тех, кто больше не хочет видеть нас на своей земле?
Всеволод нахмурился.
– Это может случиться, – наконец сказал он. – Да, вполне может быть.
– Но насколько это вероятно? – настаивал король. Принц Всеволод выглядел так, как будто он испытывал дикую ненависть к Грасу.
– Если бы я был властителем другого города, я бы повел своих воинов вперед.
– Я этого и боялся, – сказал Грас. – У нас, знаешь ли, нет столько солдат, чтобы отвечать на каждый вздох черногорцев.
– Что ты тогда станешь делать? – в свою очередь спросил Всеволод. – Ты скажешь, что тебя побили? Побежишь назад в Аворнис, поджав хвост?
«Он пытается пристыдить меня, – понял Грас. – Он пытается смутить меня, так как хочет, чтобы я остался здесь и продолжал войну». Будь он на месте Всеволода, он тоже не захотел бы, чтобы его союзник вышел из борьбы. Но он не на месте Всеволода, и ему не хочется рисковать своей армией. И поэтому он сказал с сожалением:
– Да.
6
– Возвращается сюда, в столицу? – спросил Ланиус курьера. – Ты уверен?
– Да, ваше величество, – в голосе молодого человека явственно послышалась обида – король не верит ему! – Разве он не сказал это мне сам, своими устами? Разве он не дал мне письмо, которое вы держите в руках?
Ланиус еще не читал письмо. Он наслаждался, что на протяжении какого-то времени был королем – а не просто им назывался – и управлял королевством, на что раньше никогда не рассчитывал. Теперь же он снова вернется в положение того, кто просто иногда носит красивую одежду и корону. Цепляясь за ускользающую власть, он спросил:
– Как скоро он вернется?
– Это есть в письме, ваше величество. Все – в письме, – ответил гонец. Видя, что Ланиус не вскрывает письмо, юноша вздохнул и продолжил: – Они будут здесь в середине месяца – может быть, раньше, если им не придется воевать на обратном пути.
Ланиусу не очень хотелось читать письмо: вид почерка Граса напомнит ему, насколько больше власти у его тестя. Разговор с курьером помогал ему ощущать себя сильнее.