Но... его тесть действительно пришел бы в ярость? У Всеволода были сторонники, знатные особы, также проживавшие в столице. Если бы что-то случилось с принцем, один из них вполне мог бы стать официальным союзником. Медленно, задумчиво, Ланиус кивнул. Да, это могло бы сработать. И если бы король нашел готового к сотрудничеству черногорца, смог бы он обойтись без несносного Всеволода? Ланиус не знал наверняка, но он понял, что испытывает сильное искушение выяснить это.
Король Грас смотрел вниз, на долину Анапаса, реки, текущей к северу от Стуры, а затем издал длинный вздох облегчения. Он провел много времени, он пожертвовал многими людьми, чтобы оказаться так далеко, изгоняя ментеше из долин севернее этого места. Они оставляли после себя разрушения, но это были разрушения – он надеялся, – которые можно было восстановить, если кочевники не вернутся и не сделают чего-нибудь хуже.
Гирундо тоже смотрел вниз, на долину.
– Где-то неподалеку отсюда мы встретились впервые, если я правильно помню, – заметил генерал.
– Насколько я помню, это было дальше, в долине Стуры, – ответил Грас.
– Разве? – Гирундо пожал плечами. – Ну даже если и так, это все равно недалеко отсюда – по отношению к столице. Одно я знаю наверняка – мы оба были намного моложе, чем сейчас.
– Ну... да, – Грас кивнул. – За исключением нескольких вещей, я не чувствую себя старше, чем тогда, – но как седина попала мне в бороду, если я не стал старше?
Он выдернул волосок из бороды. Волос не был седым, он был ослепительно белым. Сердито бормоча себе под нос, Грас разжал пальцы и дал ветру унести волос. И если бы ветер мог забрать с собой все остальные белые волосы, он бы стал счастливейшим человеком на свете.
Время... Время – это зло, с которым Низвергнутый и близко не сравнится. Если Ланиус и сам Грас тревожили Низвергнутого, то все, что надо было сделать изгнанному богу, – это подождать. Довольно скоро, по его меркам, они бы ушли в небытие, и он бы вернулся к любым своим планам. Но ему, кто когда-то был Милваго, тоже не хватало времени, с тех пор как он был сброшен с небес в обычный мир. Он, возможно, не стал смертным в обычном смысле этого слова, но теперь ему так же было знакомо нетерпение. Он не мог ждать, когда все произойдет само. Из-за этого нетерпения он иногда ударял слишком рано. Грас смел надеяться, что сейчас был как раз такой случай.
– Вперед! – крикнул он и махнул трубачам, чтобы они сыграли эту команду.
Речные галеры скользили по реке Анапас. Так же как Грас и Гирундо делали раньше, когда впервые встретились, они могли использовать солдат на берегу и галеры, как молот и наковальню, чтобы расплющить ментеше. Кочевники были беззащитны в своих попытках перейти реку. Здесь их преимущество в подвижности над аворнийцами теряло силу.
– Давай подтолкнем их, – сказал Грас. Гирундо кивнул.
Но ментеше не хотели, чтобы их подталкивали. Вместо того чтобы ехать на юг к реке, они галопом поскакали на восток и запад, вдоль ее течения. И всюду, где они появлялись, за ними пылала земля и горели погребальные костры. Аворнийцы с трудом поспевали за кочевниками из-за обоза с провиантом.
А у ментеше были свои планы. Грас слушал бой барабанов, переговаривавшихся в ночи. Он и раньше так делал, но теперь ему была понятна их отрывистая речь. Если он понимал ее правильно, кочевники намеревались зажать его армию с двух сторон.
Он сообщил об этом Гирундо и услышал в ответ:
– Мы пытаемся сделать то же самое с ними, ваше величество. Все зависит от того, кому удастся успешнее завершить это.
– Я знаю, – проговорил Грас. – Однако не можем ли мы преподнести им небольшой сюрприз, а? Я не думаю, что они уже знают, насколько хорошо мы понимаем их барабаны.
– Тогда нам следует сделать свою победу значительной, – заметил Гирундо. – Иначе мы выдадим секрет, не получив за него достаточную цену.
Об этом Грас не подумал. Он медленно кивнул. Гирундо, как всегда, рассуждал разумно.
Придуманный ими план едва не рухнул при первом рассветном луче, потому что ментеше пошли в атаку раньше, чем предполагал Грас. Стрелы дугой полетели в аворнийскую армию с востока и запада, когда солнце еще не показалось на горизонте.
Но аворнийцы достигли многого, особенно на востоке, где король хотел задержать ментеше. Враги не смогли действовать так эффективно, как им хотелось бы: основная атака предполагалась с востока. Но об этом аворнийцам сказали барабаны, что и подтвердилось.
– Вперед! – крикнул Грас, когда все стало по крайней мере близко к тому, как он хотел.
Зазвучали аворнийские трубы. Возможно, ментеше понимали звуки труб так же, как он понимал сигналы их барабанов, но сейчас это не имело значения.
Аворнийцы ездили на более высоких лошадях и носили более прочные кольчуги, чем ментеше. При близком столкновении у них было преимущество над кочевниками. Люди принца Улаша в ужасе закричали, когда клин аворнийской армии врезался в них. Когда дела пошли плохо, кочевники не придумали ничего, кроме как спастись бегством, чтобы опять попытаться напасть в другое время. Грас ожидал этого и попытался использовать их отступление в своих интересах. Он развернул верховых, которые стреляли по кочевникам, пытающимся убежать на север. Ментеше отступили с этого направления и галопом помчались на юг.
Именно туда, согласно плану, кочевники должны были направиться. Только приблизившись к Анапасу, они осознали свою ошибку: там их ждали речные галеры. После того как снаряды с катапульт пригвоздили двух или трех ментеше к лошадям, а еще нескольких выбили из седел, всадники Улаша не захотели больше приближаться к реке.
Они решили напасть на Граса и тех, кого он вел за собой. С яростными криками кочевники бросились в сторону аворнийской армии. Они не привыкли так воевать, но отчаяние придавало им силы. Залп луков ментеше заставил нескольких аворнийских всадников выпасть из седел и рухнуть на землю. Раненые лошади пронзительно ржали. Но скоро атакующие ментеше подошли достаточно близко, чтобы люди Граса могли успешно отстреливаться.
– Грас! Грас! Король Грас! – кричали аворнийцы.
Дальше в ход пошли мечи, дротики и пики. Сталь звенела о сталь, сталь высекала искры о другую сталь, горячая сталь, пахнущая кровью, носилась в воздухе. Она рубила, кромсала, полосовала, колола!
Грас нанес удар мечом по одному из ментеше, сдвинув плотно пригнанный железный шлем ему на лоб. Противник взвыл от боли и попытался поправить шлем. Но Грас ударил еще раз – мгновением раньше. Его меч рассек кочевнику щеку, и тот опрокинулся вниз через круп своей лошади.
Еще один кочевник бросился с мечом на Граса, но король сумел отразить удар щитом. Телохранитель Граса отвлек этого ментеше, прежде чем тот смог снова замахнуться на короля. Над головой Граса просвистела стрела, звук ее полета был опасен не более жужжания осы, – но ее жало, если оно попадало в цель, было гораздо опаснее осиного.
Какое-то время король беспокоился, что страх и отчаяние воодушевят кочевников на то, чтобы прорваться сквозь ряды его солдат. Но аворнийцы держались, а затем стали оттеснять налетчиков Улаша к реке, где их встретили катапульты. И тогда они бросились врассыпную.
– За ними! – прохрипел Грас.
Он отпил глоток из бутыли с водой, чтобы смочить горло, затем вновь прокричал команду. И аворнийцы припустили за своими врагами.
У Гирундо текла кровь из руки, но, казалось, генерал даже не замечал, что ранен.
– Неплохо, ваше величество, – сказал он. – Совсем неплохо, клянусь богами. В этот раз мы им причинили много вреда.
17
Король Ланиус сидел на алмазном троне. Корона всем своим весом давила ему на голову. Его самые роскошные королевские одежды, расшитые золотыми нитями и украшенные драгоценными камнями, были тяжелы, как кольчуга. Внизу под его высоким троном королевские гвардейцы сжимали в руках мечи и копья. Они нервничали – так ведут себя большие, сильные крестьянские собаки, когда чувствуют приближение волков. И Ланиус понимал и разделял их состояние. Он не ожидал посольства из черногорского города-государства Дердеватца. Остались в прошлом те дни, когда при дворе с радостью встречали послов с севера, предвкушая ценные и богатые подарки, которые те всегда привозили.