– Да. Пока он... – Ланиус тоже не закончил фразу. Орталис предпочитал охотиться на людей, в основном на женщин. И что происходило потом... На эту тему Ланиус даже не желал размышлять.
– Но ведь кто-то сообщил Грасу последние новости.
– Это не я, – снова повторил Ансер. Он посмотрел на потолок, словно надеясь там найти ответ. – Лучше бы у нас ничего не было... этих злоключений на охоте. Какое-то время казалось, что все в порядке.
– Да, какое-то время, – согласился Ланиус.
На протяжении нескольких лет Орталис держал своих демонов взаперти, убивая зверей, вместо того чтобы что-то делать с людьми. Но этот период, судя по недавним событиям, закончился. И поэтому... «И поэтому я обсуждаю ситуацию с Ансером», – огорченно подумал Ланиус.
– Хотелось бы мне знать, что ответить тебе, ваше величество. Хотелось бы мне найти и какие-то слова для Орталиса, – сказал архипастырь.
– Никто никогда не мог ничего сказать Орталису, – произнес Ланиус. Ансер кивнул.
– Это так. – Внезапно он снова улыбнулся. – Не хочешь ли ты теперь спуститься в архив с Иксореусом?
– Теперь, когда ты заговорил об этом, хочу, – ответил Ланиус. Они дружно рассмеялись. Тут Ланиусу пришла в голову еще одна мысль. Он спросил:
– Ты вырос на юге, не так ли?
– Да, правильно, – в Дрепануме, рядом с рекой, – ответил Ансер, и Ланиус вспомнил, что Грас командовал речной галерой, которая патрулировала Стуру. – А зачем это тебе?
– Мне просто интересно, не знал ли ты чего-нибудь особенного о Санджаре и Коркуте – ты ведь жил по соседству, через реку? Отнюдь не все сведения доходили до столицы.
– О сыновьях Улаша? – нахмурившись, архипастырь покачал головой. – Единственная вещь, какую я когда-либо о них слышал, – это то, что они не очень любят друг друга. Но ты можешь сказать так о половине братьев на свете, особенно если они оба принцы.
– Наверное, ты прав.
У Ланиуса не было братьев. Когда король Мергус, его отец, наконец дождался сына от своей любовницы Серфии, он женился на ней, сделав ее седьмой женой. Все церковники Аворниса кричали во всю силу своих легких о том, что даже Олор на небесах имел только шесть жен. Многие из них тогда считали (а некоторые до сих пор продолжают считать) Ланиуса незаконнорожденным из-за того, что Мергус нарушил закон. Возможно, поэтому он испытывал симпатию к Ансеру. Впрочем, не имеет ли его симпатия других причин? Ансер никогда ни слова не говорил о своем происхождении, но всем было хорошо известно, что для Ланиуса это было больной темой. Ансер вздохнул:
– Жаль, что я не могу рассказать больше о них.
– Кто знает, могло ли это иметь значение? – Ланиус пожал плечами. – Кто знает, будет ли это вообще иметь значение?
Медленно – слишком медленно, чтобы устроить короля Граса, – сумерки сгустились до темноты. Высокие мрачные стены Нишеватца, казалось, таяли в северном небе. Только факелы черногорских часовых, когда они вышагивали вдоль своих участков, показывали, где находится вершина стены.
Грас повернулся к Калкариусу и Малку, аворнийскому и черногорскому офицерам. Они должны были провести смешанный штурмовой отряд через туннель, которым принц Всеволод воспользовался для побега из города.
– Вы знаете, для чего идете? – спросил он и через мгновение почувствовал себя идиотом – если они до сих пор этого не знали, какой тогда смысл в задуманном предприятии?
– Да, ваше величество, – хором отозвались они. Грас поборол приступ смеха. Высокие, грубоватого вида мужчины, настоящие вояки, ответили, как нетерпеливые юнцы своей слишком нервной мамаше.
Их ждали волонтеры – аворнийцы и черногорцы, их кольчуги гремели, когда они переминались с ноги на ногу.
Пусть боги сопровождают вас, – сказал Грас. – Когда вы захватите ворота у другого конца туннеля, мы поспешим туда, чтобы помочь вам, а затем вместе войдем в город.
– Да, ваше величество. – Калкариус и Малк снова сказали это одновременно и улыбнулись друг другу. Они действительно вели себя как нетерпеливые юнцы. Калкариус огляделся и произнес:
Уже достаточно темно. Мы можем выступать?
– Через полчаса, – ответил Грас, тоже оглядевшись. Цвета уже не различались, но силуэты предметов еще можно было различить. Не только офицеры, командовавшие штурмовым отрядом, но и все остальные, кто собирался выступать, неожиданно зашумели. Грас погрозил им пальцем.
– Ну-ка тихо! Или я отправлю вас всех в кровать без ужина.
Они ответили ему дружным смехом.
Время ползло, словно двигалось на четвереньках. Появились звезды. Они становились ярче, в то время как сумерки угасали. Наконец король похлопал Калкариуса по плечу и сказал:
– Пора.
Даже в темноте лицо аворнийского офицера засветилось.
– Скоро увидимся, ваше величество.
Выход из туннеля, которым в свое время воспользовался Всеволод, скрывался за большим камнем, что позволило беглецу покинуть туннель, не привлекая внимания караульных на стенах города. Если судить по сведениям, которые собрали его и Граса шпионы, и по мнению Птероклса, то выходило, что Василко и его сторонники до сих пор не поняли, как удалось Всеволоду исчезнуть. Грас надеялся, что шпионы и волшебники знали, о чем говорили. Если нет... Грас покачал головой. Он решил считать, что они знали. Он должен верить в это – сейчас или до тех пор, пока не окажется по-другому.
Двое солдат раскопали проход, который Всеволод забросал комьями глины. Затем один из них, невероятно широкий в плечах черногорец, схватился за тяжелое бронзовое кольцо, приделанное к просмоленной деревянной обшивке. Железо могло проржаветь и стать непригодным, но только не бронза. Ворча, солдат рванул на себя потайную дверь. За ней оказалась густая темнота – как будто дыра в ночи. Калкариус исчез в ней первым, за ним последовал Малк. Свет звезды блеснул на мгновение на заточенном крае его меча, и чернота поглотила и его тоже.
Один за другим солдаты штурмового отряда исчезли в туннеле.
Грас нашел Гирундо и спросил:
– Мы действительно готовы выступить, как только придет сигнал и ворота откроются?
– О да, ваше величество, – ответил генерал. – И как только мы попадем внутрь Нишеватца, он – наш. Мне все равно, какими силами располагает Василко. Если его люди не смогут воспользоваться стенами, чтобы спастись, мы побьем их.
– Хорошо. Именно это я хотел услышать от тебя. – Грас дернул головой в сторону ворот, которые нападающие вознамерились захватить. – Мы должны довольно скоро услышать шум сражения, а?
Кивок Гирундо едва можно было различить в темноте.
– Я бы считал так, если только черногорцы не спят – и тогда сражения не будет. Это было бы здорово, верно?
– Я бы не возражал, – сказал Грас. – Я бы нисколько не возражал.
Возражал он или нет, он не верил, что такое возможно. Принц Василко не ожидал – Грас надеялся на это – атаки из тайного хода. Но новый хозяин Нишеватца все-таки знал, что аворнийская армия неподалеку.
– Как ты думаешь, сколько времени займет у наших людей проход по туннелю? – спросил Грас у Гирундо.
– Ну, я точно не знаю, ваше величество, но не думаю, что на это уйдет много времени, – ответил Гирундо. – Он не может тянуться более четверти мили.
– Да, согласен, – подтвердил Грас.
Четверть мили – даже четверть мили в абсолютной темноте, через туннель, обшитый досками, между которыми сочится грязь и падает тебе на затылок, когда ты этого меньше всего ожидаешь... это было, безусловно, дело нескольких минут, не более.
Он ждал. Он узнает – вся армия узнает, – когда внутри города начнется схватка. Гирундо сказал:
– Теперь уже скоро.
Грас кивнул. Генерал думал так же, как и он. То, что их мысли часто оказывались одинаковыми, было одной из причин их дружбы.
Прошло еще сколько-то времени. На этот раз уже Грас сказал:
– Теперь скоро. Гирундо кивнул, соглашаясь.
Грас принялся нервно расхаживать. Все уже должно было бы начаться, он ожидал сигнала, но пытался убедить себя в том, что еще рано.