И он с гордым видом покинул кабинет. Грас уставился ему вслед, с удивлением отмечая, насколько прямой, несмотря на возраст, выглядела спина принца.
Независимо от того, какие чувства испытывал старший король к Всеволоду, он действительно хотел вернуть ему трон Нишеватца. Армия была готова к походу на север, осталось только дождаться, чтобы погода стала еще теплее, а дороги высохли.
И настал, наконец, день, когда Ланиус и Сосия вышли за ворота города пожелать Грасу успеха. К удивлению Граса, к ним присоединились Орталис и Лимоза. Грас не мог припомнить подобного случая; возможно, это была идея Лимозы. Дочь опального казначея, судя по всему, оказалась хорошей женой.
А может быть, Орталису было интересно посмотреть на людей, которые охотились на других людей, зарабатывая этим на жизнь. Грас иногда спрашивал себя, почему его сын отказывается участвовать в сражениях. Это бы дало Орталису возможность удовлетворить его жажду крови, не вызывая в свой адрес единодушного осуждения. Очевидно, то обстоятельство, что на войне ты – охотник, но одновременно и дичь, мешало его сыну надеть кольчугу и взять в руки меч.
Орталис пристально смотрел на него:
– Пусть удача сопутствует тебе, отец.
– Благодарю.
И что можно было найти неправильного в его словах?
– Пусть удача сопутствует тебе, – сказал Ланиус – Пусть тебе удастся вернуть Всеволода на его трон. – Он оглянулся, чтобы убедиться, что черногорца поблизости нет, и тихо добавил: – Желаю тебе избавить нас от Всеволода навсегда.
– Да будет так.
Короли обменялись улыбками. Бесспорно, правитель Нишеватца был трудным гостем для Аворниса. Ланиус продолжал:
– Я также буду молиться о мире.
– Хорошо. Молись.
Младший король смотрел не на юг, в направлении Стуры, и даже не на восток, в сторону побережья. Он не спускал глаз с Сосии. Грас понял, о каком мире шла речь, и не мог не согласиться, что он не менее нужен, чем тот, который наступает, когда армия остается дома.
– Я знаю, вы победите, ваше величество, – сказала Лимоза. – В конце концов, время на вашей стороне.
Так ли? Грас сомневался. У Василко было много времени, чтобы укрепиться в Нишеватце. Сколько жителей города ждут возвращения Всеволода? От скольких людей, желавших этого возвращения, избавился Василко? От многих – Грас был уверен в этом и не надеялся на чью-либо помощь.
Он пожал плечами.
– Если боги будут благосклонны, мы вернемся назад с победой – и без Всеволода.
Дважды ему не удалось взять Нишеватц. Один раз он даже не успел ступить на землю Черногории, так как плохие новости заставили его повернуть назад. Он уже повстречался со всеми видами неудач, когда оказывался на севере. Не значило ли это, что когда-нибудь вскоре ему причиталась удача? На этот вопрос самому себе король ответил пожатием плеч. Он думал, у него есть в этой кампании лучший шанс, чем в тех, прошлых, – если кочевники заняты своими распрями, предполагается, что Низвергнутый тоже должен быть занят. Грас надеялся на это, а значит, и на победу. Если нет, он снова вернется домой разочарованным, если вообще вернется.
Ланиус раздумывал, сколько ему придется на этот раз ждать, когда Сосия пустит его в свою постель. А его жена занималась своими подсчетами. Если она покажет, что потеплела по отношению к нему слишком скоро, какой он может сделать вывод? Единственный – у него есть право забавляться со служанками, когда он только захочет.
Но если она действительно разозлилась – или хотела, чтобы он в это верил – и долгое время будет изображать из себя недотрогу, чем это закончится? Не следует забывать: ее муж – мужчина, с желаниями мужчины. Не станет ли он искать другую служанку и удовлетворять эти желания с ней? Она бы не хотела, чтобы он так поступал.
Ланиус улыбнулся. Дочь Граса знает, как сильно он разгорается с каждым днем отсутствия близости с женщиной. У него тоже имелись довольно четкие представления о том, когда он станет сыт по горло этим и начнет улыбаться какой-нибудь хорошенькой служанке.
За два дня до того как, согласно его расчетам, нетерпение одержит верх над разумом, Сосия вздохнула и сказала:
– Я не могу заставить тебя полностью измениться, не так ли?
– Один человек обычно не может изменить другого. И клянусь богами, не многие люди способны изменить себя, – серьезно ответил Ланиус.
Жена изучала его внимательным взглядом.
Ты ведь догадываешься, о чем я говорю, правда? У меня есть кое-какие соображения. – Его голос был сух.
– Хорошо. – В голосе королевы, напротив, послышалось облегчение. – Я не была уверена. Иногда ты видишь только вопросы, а не то, что за ними.
Вот это было достаточно справедливо!
– Я рад, что ты больше не сердишься на меня. – Ланиус быстро поправился: – Не слишком сердишься на меня, я имею в виду.
– Не слишком сердишься – правильно, – Сосия кивнула, – но и это только частично правильно. Все равно ты такой, какой есть. Либо я принимаю это, либо нам грозят еще большие проблемы.
С ней трудно было не согласиться.
– Я сделаю все возможное, чтобы сделать тебя счастливой.
– Я знаю, – ответила Сосия. – Это одна из причин, по которой я могу выдержать, чтобы ты снова касался меня после... после всего, что произошло.
Она смотрела на него скорее с вызовом, чем с желанием на лице.
– Мы... будем?
Он старался особенно усердно, чтобы доставить Сосии удовольствие, когда они легли вместе в постель. И, к его облегчению, преуспел в этом. Жена прошептала что-то неразборчиво, затем погладила его по затылку.
– Ты... – сказала она, и в ее голосе слышалось скорее обвинение, чем что-либо другое.
– Я весь твой, – проговорил он. – А теперь...
Он раздумывал, останется ли она пассивно лежать, когда они снова соединятся, чтобы наказать его за то, что он занимался любовью с Зенейдой. Но она не стала его наказывать. Даже при том, что его собственное возбуждение нарастало, Сосия не поскупилась.
После он поцеловал ее в шею. Она изогнулась, принимая привычную и желанную ласку.
– Ты... – И это прозвучало даже еще более обвиняюще, чем первый раз.
Он почти спросил: «Ты ожидала кого-нибудь другого?» Учитывая, что он наслаждался до этого с кем-то еще, Сосия могла бы ответить: «А что, если и так?» Лучше не ездить по некоторым дорогам вообще, чем пытаться выяснить, куда они приведут.
– Когда мы начали, – продолжала женщина, – я не была уверена, что на самом деле хочу, чтобы ты трогал меня, целовал меня, целовал меня... там. Но ты знаешь, что делаешь. – В полумраке спальни ее глаза были огромны, словно два темных колодца. – Ты это тоже изучаешь в архиве?
– Об этом там хранится немного сведений, – ответил Ланиус.
– В архиве?
Возможно, Сосия подразумевала что-то еще в качестве источника его исследований, но не стала иронизировать по этому поводу. Она заглянула ему в лицо.
– Что же мне делать с тобой?
– Мириться, – ответил Ланиус. – А я постараюсь сделать то же – для тебя.
– Разве я совершила что-то такое, чтобы со мной мириться? – Сосия покачала головой. – Неважно... Не говори ничего... Я попытаюсь помириться с тобой, ты постараешься помириться со мной, и мы оба попробуем ладить друг с другом. Договорились?
– Договорились, – сказал Ланиус.
И супруги ударили по рукам, словно заключили сделку или пари.
Черногорская кавалерия атаковала эскадрон разведчиков короля Граса. Атака длилась недолго и закончилась без особых потерь с обеих сторон, затем черногорцы развернулись и галопом ускакали дальше на север. Грас выругался, скорее со смирением, чем с каким-то другим чувством.
– С фактором неожиданности покончено, – подытожил он.
– Неужели вы, ваше величество, на самом деле думали, что нам удастся продвигаться незаметно? – удивился Гирундо. – Мы не можем появиться из ниоткуда, как привидения в сказке для пугливых детишек.
– Может быть, и нет, но мы бы выиграли множество сражений, если бы могли, – проговорил Грас.