— Давно, — вздохнула она. — Почему мне так скучно, Джордж? Почему никому так не скучно, как мне? Все мужчины хотят от меня только одного. Все, кроме тебя и Ги.
— Мужчины всегда хотят этого от женщин. А твой невинный вид действует возбуждающе. Учись сама справляться с подобными проблемами.
— Хотела бы я и в самом деле быть невинной. Только после Баракета такого про женщину не скажешь. В постели с ним никто не может сравниться. Он такое вытворяет…
Джордж прижал палец к ее губам.
— Сейл, не надо. Ты себя мучаешь. Тебе нравится красивая жизнь, но бесконечно она продолжаться не может. Ни у кого.
Он поднялся, открыл шкаф, вытащил красный халат и набросил его ей на плечи. Затем поцеловал Сейл в лоб и промолвил:
— Пойдем, девочка, я провожу тебя до твоей кровати.
— Разве нельзя остаться у тебя? Я ничего не буду делать. Знаешь, под моей дверью стоят два разогретых парня. Ждут, когда я их впущу. Я ведь не шутила, когда приглашала их на ночь.
— Этот вопрос я улажу, — сказал Джордж. — Ты же не хочешь, чтобы они простояли там всю ночь?
— Не хочу. Я вообще не знаю, зачем я это сделала. Как ты собираешься от них избавиться?
— Смотри.
Джордж набросил на себя второй халат и пошел через лужайку к противоположному крылу здания, где находились комнаты Сейл и Дельфины. Сейл смотрела ему вслед. Затем она услышала его голос.
— Добрый вечер, — произнес Джордж, и из-за террасы показались две фигуры в белых галстуках и фраках. — Одна леди попросила вам передать, что сегодня ночью ее не будет.
До Сейл донеслось немецкое ругательство.
— Где она? — грубо спросил кто-то.
— Она у меня, — ответил Джордж. — Не думаю, что вы ей сегодня понадобитесь. Доброй ночи, господа.
Он повернулся и пошел по лужайке обратно. Фигуры растворились в темноте. Когда Джордж вошел в комнату, Сейл смеялась:
— Жаль, я не могла разглядеть их лица. А ты был великолепен.
— Теперь я провожу тебя. Если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти.
Он проводил Сейл в ее комнату, убедился, что двери плотно закрыты, рядом с ними никого нет, и вернулся к себе.
Ну и дела, подумал Джордж, укладываясь в постель. Девочка совсем запуталась.
Свечи догорели почти до подсвечников. Осталось не больше дюжины пар. Скрипки надрывно плакали и выводили грустную мелодию.
— Не надо торопиться, — произнес Кеннет. — Это наш последний вечер.
Дельфина услышала в его голосе незнакомые нотки.
— Да, — негромко отозвалась девушка. — Я знаю. Но мне даже думать об этом не хочется. — Она сидела в плетеном металлическом кресле, складки ее желтой юбки напоминали лепестки розы.
— У нас еще осталось шампанское, — улыбнулась она, глядя на бутылку. Что-то должно было произойти.
Кеннет посмотрел на нее. Он знал, что хочет ей сказать, и знал, как надо говорить подобные вещи. Главное — начать. Он вздохнул и подсел к ней поближе, едва не опрокинув при этом свой бокал.
— Не торопись, — улыбнулась Дельфина.
Кеннет развернул кресло таким образом, чтобы видеть ее лицо. Потом налил им обоим шампанского из еще холодной бутылки и произнес:
— Я и в самом деле не люблю торопиться. — Кеннет расслабил узел галстука, словно тот мешал ему говорить.
Они негромко чокнулись.
— Какой приятный звук, — сказала Дельфина.
— Да. С тех пор как Джордж привел тебя на борт «Эукая» десять тысяч лет назад, я видел тебя каждый день и каждую ночь. Но я не сумел тебя разглядеть. Я был очень занят Алией. Между тем ты была настоящим совершенством, чудом, которое я воспринял как должное.
Дельфина хотела ответить, но Кеннет жестом остановил ее.
— Подожди, Дел, пожалуйста. Дай мне высказаться. Иначе я не замолчу до рассвета. И вообще у нас не беседа — это мой монолог. Сегодня вечером я долго гулял, потом посидел на камне «всех к черту» и привел мысли в порядок.
Дельфина растерянно молчала.
— Мы с отцом часто приезжали сюда, когда я еще был совсем маленьким. Дома, в Теннесси, у нас был огромный камень, на котором отец любил сидеть и думать. Когда у него возникали проблемы, он отправлялся на этот камень и всех посылал к черту, пока не приходил к какому-либо решению. Так вот как-то раз, когда мы были здесь, он посоветовал мне найти свой камень и тоже назвать его «всех к черту». Только я сижу не на камне, а на скамейке.
Ты знаешь, что я был женат. Чуть больше года назад Эльза умерла.
Дельфина кивнула.
— Не скажу, чтобы у нас был самый счастливый брак, но нам было хорошо вдвоем. Тебе может показаться странным, однако я любил ее, как Мону Лизу. Она была холодна и загадочна. Наш домик напоминал Лувр. Люди приезжали туда, чтобы восхититься изысканными картинами и статуэтками. Посещали нас, естественно, в основном знатоки искусства и критики. Только с этими людьми поддерживала контакт Эльза. У нее не было друзей, никто даже не называл ее по имени, только миссис Беннет.
С годами мне предлагали все новые и новые должности, я уговаривал Эльзу поехать со мной, но она не желала ничего слышать. Потом я понял, что она никогда не покинет нашу ферму. В этом имении для нее заключался весь мир. В результате у меня появились другие женщины. Их было не много, но они обо мне заботились.
Дельфина, я никогда никого не любил. Мне нравятся красивые женщины, я ценю жизнь и не думаю, что она для меня кончилась. Помнишь наш первый вечер в «Шато Мадрид»?
Дельфина кивнула, не сводя с него глаз.
— Я сразу же понял, что влюбился в тебя. Влюбился с первого взгляда. Но я постарался как можно быстрее похоронить в душе эту мысль. Я боялся сойти с ума. Потом я к тебе прикоснулся, а ты отстранилась. Я ничего не имел в виду, просто случайно прикоснулся, а ты отодвинулась. И мне показалось, что у тебя кто-то есть. Но я хотел, чтобы ты принадлежала только мне. Я хотел дать тебе все… Не могу с тобой расстаться. Ни на день, ни на минуту. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
Дельфина растерялась. Она не успевала следить за его словами, они будто слишком медленно проникали в ее сознание. Когда он сказал «мне показалось, что у тебя кто-то есть», перед ее глазами встало лицо Райана. «Впервые за очень долгое время», — неожиданно отметила Дельфина. Раньше она видела его во сне, думала о нем и ничего не могла с этим поделать. Но еще ни разу она о нем не говорила. Даже с Камиллой, хотя та как-то спросила ее напрямую. Райан для нее умер. И все же в Нью-Йорк возвращаться было страшно. Между тем именно так Райан и написал в своей открытке: «Придет время, и ты вернешься». Будущее страшило ее. Наконец до нее дошли последние слова Кеннета. «Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж». Дельфина вспомнила, как он смотрел на нее на борту «Эукая».
Кеннет осторожно прикоснулся к ее лицу.
— Ты где? — спросил он негромко.
Прикосновение его было таким нежным, а голос таким мягким, что Дельфина невольно вспомнила слова Сент-Бева, которые любил повторять Джордж: «Люби мужчину, который отдает тебе все сердце». Вот человек, предлагающий ей все свое сердце, а она ему даже не отвечает.
Неожиданно Дельфина почувствовала странный прилив сил. Подобного никогда раньше не случалось. Ее словно ударило током, по коже побежали мурашки. Все ее существо преисполнилось энергии, ей почудилось, будто она видит перед собой бесконечный тоннель бытия. Кеннет дарил ей жизнь, о которой она мечтала. Подумать только, ведь она тоже может ему многое дать! Она может любить его, вместе они построят великолепное будущее!
Она взяла его голову в свои руки и посмотрела в широко открытые синие глаза.
— Я здесь, с тобой, — произнесла Дельфина, прижимаясь губами к его губам. — Я всегда буду с тобой. Только с тобой, ни с кем больше.
На рассвете Джордж услышал, как дверь в его комнату тихонько приоткрылась. «Кого еще черт принес в такую рань? — сердито подумал он. — Надеюсь, не Сейл».
Прежде чем он смог окончательно открыть глаза, ноздри его уловили запах духов Дельфины. Она присела на край кровати, наклонилась к нему и тихонько ударила его краем подушки. Приоткрыв глаза, Джордж увидел, что она до сих пор в желтом платье, в котором танцевала накануне вечером. Только кто, черт побери, этот господин во фраке рядом с Дельфиной?