Он с большим воодушевлением присоединился к культу Митры, а обнаружил лишь то, что деятельность секты ушла далеко от первоначальной цели уничтожить друидов. Казалось, их волновало лишь выполнение прихоти вампирского Совета, а не принятие самостоятельных решений. Он вырос и возненавидел их, возненавидел впечатлительность молодости и стремление стать частью столь жестокой битвы.
Бросив в последний раз взгляд через плечо, Кристофер отправился в свои покои. Даже опрометчивые клятвы дают на всю жизнь, и он действительно был пойман в настоящий капкан. Заявление Розалинды Ллеуэллин, что друиды больше не приносили человеческие жертвы, и его собственные подозрения мешали найти оправдание собственной ненависти. Он сердито посмотрел во тьму, осветившую изящный узор мороза на траве и паутинках. Ему нужно думать о себе, а размышления о друидах ни к чему полезному не приведут. Вампиры нуждались в его защите. Этот факт — неопровержимая истина, и она должна придать ему сил.
Он открыл дверь в свою комнату, и замер, увидев неотчетливую фигуру, сидящую на единственном стуле. Он вытащил кинжал, почувствовав сильный безошибочный медно-красный запах крови.
— Ропер, это ты? — прошептал он.
Никто не отозвался, и Кристофер нащупал кремень, чтобы выбить искру и зажечь свечу у кровати. Он не был слишком удивлен, обнаружив труп, смотрящий на него остекленевшим взглядом. На шеи убитого были глубокие колотые раны. Кристофер высоко поднял свечу и обошел тело. В отличие от предыдущей жертвы, этот человек был похож на дворянина, его дряблый живот и нежная кожа больше подходили к праздному существованию аристократа, а не тяжелой жизни крестьянина.
Кто-то скучал по этому человеку? Были ли у него жена и родственники где-нибудь в деревне, которые с тревогой ждали его возвращения из дворца, или он был членом королевского двора? Кристофер наклонился рассмотреть толстые пальцы и заметил перстень с печаткой на правой руке. Возможно, его можно использовать, чтобы идентифицировать личность.
Он сделал несколько шагов назад и рассмотрел труп, служивший в некотором роде сообщением. Некое предупреждение? Но значит ли оно, что он должен прекратить охотиться на неконтролируемого вампира или держаться подальше от Розалинды Ллуэллин.
Это не имело значения. Теперь он не собирался останавливаться. Его миссия была слишком важна.
— Господин, это вы?
Кристофер обернулся и увидел Ропера, стоящего рядом. На этот раз, он был более чем рад видеть его. Он поднял свечу так, чтобы Ропер смог разглядеть жуткую фигуру на стуле.
— Мы должны избавиться от него.
Слуга даже не моргнул.
— Да, господин, так и сделаем. Я позову Мюррея и Дугласа.
— Этот человек носил перстень с печаткой. Возможно, ты сможешь осторожно расспросить о его личности, чтобы помочь властям.
Они вышли в коридор, и Кристофер закрыл дверь.
— Наверное, я пойду спать в большой зал или конюшни.
Ропер подтолкнул его и подмигнул.
— Я уверен, что вы можете добиться большего успеха, господин. Хорошая ночка со страстной пышечкой, как та Бэтси, которая меняет постельное бельё. Уверен, что она будет вам рада.
— Не думаю, Ропер. Ночь и так выдалась весьма волнующей.
Единственным местом, куда бы он с радостью залез, была постель Розалинды, но он понимал, что ему едва ли будут там рады. Она, скорее всего, просто перережет ему горло.
— Доброй ночи и спасибо.
Лицо Ропера стало привычно печальным, и слуга пошел вниз по лестнице, оставляя Кристофера позади. Мужчина остановился в дверном проеме. Он не мог пойти в конюшни — там же Рис Уильямс, если он, конечно, уже не спит с Розалиндой. Кристофер неслышно выругался и повернулся к большому пиршественному залу, где вперемешку с блохами и собаками спала чернь. Он останется здесь. По крайней мере, это безопаснее, чем быть с Розалиндой.
Глава 6
Прежде чем войти, Розалинда остановилась на пороге рассмотреть переполненный большой зал. Свет тысячи свечей играл на лицах людей, цеплялся за драгоценные камни ожерелий и воротников, отскакивал от головных уборов и самоцветов, украшавших горло. Розалинда коснулась своего скромного рубина и жемчуга, посмотрела вниз на позолоченный помандер [5], свисающий с длинного пояса почти до самого пола.
Ее никогда не интересовали украшения; острый кинжал всегда казался намного более важной вещью, чем усыпанная драгоценностями безделушка. Несмотря на великолепие ее любимого красного платья, она чувствовала себя неодетой. И — если быть честной с собой — немного одинокой.
Как слуга, Рис не мог сопровождать ее на торжественные церемонии. Сегодня вечером его даже не было во дворце: он отправился в Лондон, передать ее письмо первому (в целой цепочке) безопасному курьеру, которые доставят послание ее дедушке в Уэльсе. Впервые в своей жизни, она чувствовала себя настолько уязвимой. Девушка глубоко вздохнула и начала пробираться через беспорядочно движущуюся толпу к столу, где сидели придворные дамы королевы.
Она увидела Маргарет, одетую в бледно-синее платье, алмазное ожерелье и французский головной убор. Девушка похлопала по месту рядом с собой, и Розалинда, переступив через скамью, протиснулась в узкое пространство. Щеки Маргарет пылали, в одной руке она держала кубок эля.
— Где ты была?
— Я должна была написать письмо дедушке, а затем пойти и найти своего слугу, который позаботится об отправке сообщения.
— Тебе приходится исполнять свой долг. — Маргарет улыбнулась. — Еще одна причина выйти замуж, Розалинда. Мужьям угодить намного легче, чем родителям.
— Я не уверена в этом.
— Верь мне, это так. Есть много способов заставить их забыть о гневе. — Маргарет слегка подтолкнула ее локтем. — Большинство из них в кровати, но, конечно, сделаем вид, что я не говорила тебе об этом.
— Я знаю о том, что происходит на брачном ложе. Я не настолько наивна. Все эти пыхтения, вздохи и стоны. Это практически точно так же, как спаривание лошадей на лугу или уток в водоеме.
Маргарет вздохнула с тоскою.
— О, ты неправа. С правильным человеком это может быть… прекрасным.
Ее лицо скривилось, она взглянула на поднос перед Маргарет, и вонзила нож в селедку. Но, как только она проглотила кусочек, ее живот заурчал вновь, и девушка взяла еще еды. Когда она закончила жевать, она подняла глаза и увидела, как Маргарет уставилась на нее.
— Что не так?
— Ты ешь с таким энтузиазмом.
Ее глаза округлились.
— Но я голодна.
Она взяла немного рыбы и ловко поднесла на кончике ножа ко рту.
— Если я не поем, то зачахну.
— И это было бы настоящей трагедией, — проворчала Маргарет. — У тебя фигура, которой позавидует большинство женщин.
Розалинда критически посмотрела на грудь, которая угрожала выпасть из украшенного вышивкой лифа.
— Жаль, что я не плоскогрудая.
Маргарет положила руку на сердце.
— Нет, даже не думай об этом. Мужчины обожают, когда показывают красивые груди.
— Я знаю. — Они могли быть прекрасны для незамужней девы, но не для охотника на вампиров: конечно же, грудь мешала при беге и ее приходилось подвязывать. Она глубоко вздохнула и попыталась подтянуть наверх лиф. Ее ноздри уловили запах волка, и девушка подняла голову, зная, кого увидит.
— Добрый вечер, леди Розалинда. Вы просто неотразимы в этом платье.
Элиас Уорнер улыбнулся ей, смотря прямо на грудь. Он был одет в бледно-серебряный камзол и лосины, золотое сюрко [6]. Вампир, казалось, сиял в свете свечей, как хорошо отполированный металл.
— Добрый вечер, мастер Уорнер. Вы наслаждаетесь пиршеством?
— Да, леди Розалинда. Если король счастлив, то мы должны разделить эту радость, не так ли?
Элиас кивнул в сторону короля, который сидел за высоким столом в конце зала. Огромный павлин, стоящий в центре, закрывал большую часть его лица. Время от времени приступ его смеха заглушал неуверенную музыку менестрелей, расположившихся в портике позади монарха.