Сокрыта вершина ее облаками.

На этой вершине, в жемчужном чертоге,

Уселись однажды небесные боги.

Беседу о важном вели они деле:

Напиток бессмертья добыть захотели.

Нараяна молвил: «Начнем неустанно

Сбивать многоводный простор океана,

Пусть боги и демоны, движимы к благу,

Как сливки, собьют океанскую влагу.

Мы амриту, этот напиток волшебный,

Получим совместно с травою лечебной.

Боги, пахтающие океан. Фрагмент барельефа из Ангкор-Вата. Камбоджа, XII в.

Давайте же пахтать волну океана!» -

Нараяна молвил, вселенной охрана.

Есть в мире гора, над горами царица.

С ее высотою ничто не сравнится.

На Мандаре птицы живут и растенья,

На Мандаре - диких животных владенья.

Ее оглашает напев стоголосый,

Зубчатым венцом украшают утесы.

И вырвать хотели в начальную пору

Небесные боги великую гору,

Чтоб Мандарой гордой сбивать неустанно

Безмерную синюю ширь океана.

Но гору не вырвали, как ни трудились.

К Нараяне, к вечному Брахме явились:

«Хотя домогаемся амриты чудной,

Одни мы с работой не справимся трудной».

Всесущие боги, к добру тяготея,

Тут кликнули Шешу, могучего змея.

И встал он, и вырвал он гору из лона

С цветами, зверями, травою зеленой.

Направились боги с горою великой

И речь повели с океаном-владыкой:

«Сбивать твою воду горою мы будем,

Мы амриту, влагу бессмертья, добудем».

Сказал океан: «Не страшусь я тревоги,

Но дайте мне амриты долю, о боги!»

Тогда-то к царю черепах, на котором

Стоит мирозданье, пришли с разговором

И боги и демоны: «Сделай нам милость,

Чтоб эта гора на тебе утвердилась».

Тогда черепаха подставила спину,

Подняв и подножье горы и вершину.

Могучие сделали гору мутовкой,

А Васуки, длинного змея, - веревкой,

И стали, желая воды животворной,

Сбивать океан, беспредельно просторный.

Сбивали, как масло хозяйки-подружки

Из сливок отменных сбивают в кадушке.

И стали совместно растягивать змея,

Конец у премудрых, у демонов - шея,

Вздымал его голову бог непрестанно

И вновь опускал в глубину океана.

Из пасти змеиной, шумя над волнами,

Взметались и ветры, и дымы, и пламя,

И делались дымы громадой летучей,

Обширной, пронизанной молнией, тучей.

На демонов, мучимых жаром жестоким,

Она низвергалась кипящим потоком,

Из горной вершины, во время вращенья,

Как ливень, струились цветы и растенья,

Сплетались цветы в вышине лепестками,

На светлых богов ниспадали венками.

Вращалась гора, обреченные смерти,

Тонули насельники вод в круговерти,

Земля сотрясалась, и влага, и воздух,

Валились деревья с пернатыми в гнездах,

И древо о древо, и камень о камень,

Столкнувшись, рождали неистовый пламень.

Как синее облако - молнийным жаром,

Он искрами прыскал, он мчался пожаром.

В том пламени гибли неправый и правый,

И хищные звери, и кроткие травы.

Но Индра, играя громами, с отвагой

Огонь погасил бурнохлещущей влагой.

Тогда в океан устремились глубокий

И трав и деревьев душистые соки.

Вода в молоко превратилась сначала,

Затем благодатные соки впитала

И в сбитое масло затем превратилась, -

На время работа богов прекратилась.

Пахтание океана. Фрагмент барельефа из Ангкор-Вата. Камбоджа, XII в.

Взмолились премудрые: «Дароподатель,

Смотри, как устали мы, Брахма-создатель!

Мы силы лишились, нам больно, обидно,

Что все еще амриты дивной не видно!»

Нараяне Брахма сказал первозданный:

«Дай силу свершающим труд неустанный».

В них силу вдохнул небожитель безгневный,

И месяц возник, словно друг задушевный.

Излил он лучи над простором безбрежным,

Он светом зажегся прохладным и нежным.

Явилась богиня вина в океане,

Затем, в белоснежном своем одеянье,

Любви, красоты появилась богиня,

За чудной богиней, могуч, как твердыня,

Божественно белый скакун показался,

Рожденный из пены, он пены касался.

Явился врачующий бог, поднимая

Сосуд: это - амрита, влага живая!

Все демоны ринулись жадно к сосуду.

«Мое!», «Нет, мое!» - раздавалось повсюду.

Тогда-то Нараяна, вечный, всевластный.

Предстал перед ними женою прекрасной.

Увидев красавицу, демоны разом

От вспыхнувшей страсти утратили разум.

Вручили сосуд появившейся чудом -

Нараяна скрылся с желанным сосудом,

И амриты дивной испили впервые

Премудрые боги, созданья благие,

Испили впервые - и стали бессмертны,

А демоны двинулись, грозны, несметны,

Рубили мечами, дрались кулаками, -

Так начали демоны битву с богами.

И в гуле проклятий, вблизи океана,

Столкнулись две рати, боролись два стана,

О палицу меч и копье о дубину

Сгибались, и падала кровь на долину.

Тела без голов на долине скоплялись,

А мертвые головы рядом валялись.

Пусть не было демонской рати предела,

Нечистые гибли, их войско редело,

И падали наземь в крови исполины,

Как яркие, красные кряжей вершины.

Багровое солнце меж тем восходило,

Скопления демонов таяла сила,

Но бой продолжался ужасный, великий,

Повсюду гремели свирепые клики:

«Руби! Нападай! Бей наотмашь и в спину!

Коли! Налетай! Заходи в середину!»

И демоны злые, теснимы богами,